В поисках утраченного

Ему было уже за сорок, но статности в осанке мужчины возраст не убавил. Тепло поприветствовав молодых людей, герцог предложил им пройти в отдельные покои в маленьком флигеле, где их никто не будет беспокоить.

– Одну секундочку, дядюшка, – ослепительно улыбаясь, приподнял указательный палец Кинтайр в тот миг, когда во двор въехала гружёная карета.

Подойдя к дверце экипажа и оттолкнув лакеев, принц лично помог спуститься на подмёрзшую ноябрьскую землю стройной шатенке с колючими глазами и тонкими, плотно сжатыми губами.

Де Шеврёз не нашёл девицу красавицей, но спорить со вкусом родственника не счёл нужным. Кинтайр кивнул девушке и, взяв её под руку, подвёл к камергеру.

– Со мной эта дама. Я желаю, чтобы все её капризы исполнялись тотчас же!

– Всё будет, как Вы скажете, Ваше Высочество! – учтиво ответил камергер. – А теперь прошу – тёплые покои ждут вас!

Все трое последовали в отведённый им флигель.

Лакеи, согнувшиеся под тяжестью сундуков, внесли вещи принцев и Виктории Томпсон.

Осмотревшись, Ротсей решил, что опочивальня и ещё пять комнат, отведённых под нужды шотландского наследника, его вполне устраивают, после чего, не раздеваясь, завалился на кровать, справедливо полагая, что засвидетельствовать своё почтение Людовику и невесте он всегда успеет.

Кинтайр же спать не собирался. Он запросил горячую ванну, что несказанно обрадовало Томпсон, уставшую и замёрзшую с дороги. Ненадолго оставив любовницу на попечение камеристок, принц вышел посекретничать с де Шеврёзом.

– А когда ожидать кортежа принцессы Уэльской? – приподнимая тонко выщипанные красивые брови, осведомился француз.

– Вероятно, уже завтра. В порту произошла задержка, и наш корабль отплыл раньше, – выдал заученную версию Роберт, глядя за узкое стрельчатое окно, и тише добавил: – Здесь безопасно, дядюшка?

– Несомненно, принц, – ответил де Шеврёз.

Кинтайр обернулся к герцогу. Слова его прозвучали так тихо, что никто, даже стой он в шаге от родственников, не разобрал бы их:

– Моя кузина не любит шума, лишних людей и посторонних камеристок.

Постарайтесь сделать так, чтобы к её приезду всей этой пёстрой компании внизу не было. Не надо лепестков роз, бантиков, риса и всякой чепухи, хорошо?

– Хорошо, – кивнул камергер.

– Она не любит пафоса. И если Людовик хочет, чтобы Лувр понравился Элиссе Английской, ничто не должно стеснять её здесь.

С этими словами Роберт Стюарт снова обратил взор за окно.