В поисках утраченного

– Благодарю, герцог, – кивнула Ирена. – Сопроводите меня и моего рыцаря. Распорядитесь, чтобы нам принесли лёгкий ужин в спальню. Сэр Роберт, – девушка повернулась к Винтеру, говоря по-английски, тот склонил голову в знак повиновения. – Вы остаётесь за старшего в отряде.

– Да, миледи, – был короткий ответ из-под широкополой шляпы.

Камергер жестом показал направление. Принцесса сделала шаг к лестнице по дорожке, освещаемой его фонарём. Джером следовал за ней на расстоянии полушага. Два чёрных плаща рассекли ночной французский воздух, словно клинки из тёмной стали.

Стражи спешились по сигналу Робина. Амори осведомился у лакеев, куда им направляться, после чего французы с облегчением вздохнули, осознав, что среди английских воинов есть хоть кто-то, понимающий их язык.

День третий, 26 ноября

– Отец, Вы отпустите меня во Францию?! – взмолился Фридрих.

Карл устало посмотрел на румяное лицо сына, по привычке остановив взгляд на его бездонных синих глазах, покоривших своей красотой не одну девицу, и тяжело вздохнул:

– Когда ты уже вырастешь?

Принц опустился на правое колено и склонил голову перед родителем:

– Я знаю, что я бестолковый политик.

Но, быть может, я стану счастливым отцом и подарю Вам внуков? – снова подняв голову, Фридрих заглянул в глаза королю. – На Августа рассчитывать не особенно приходится в этом вопросе, ведь именно это Вас мучает последний год?

– Увы, сын мой, это так, – утвердительно качнул головой Карл и затронул седые, но всё ещё пышные усы.

 – Так эта твоя нимфа разве королевской крови?

– Кто знает? В окружении французских аристократов обычно девицы отнюдь не простого происхождения, – пожал плечами принц. – Да и важно ли это нам? Я не наследник.

– Но ты никогда не должен забывать о том, что ты мой сын! – тоном, не терпящим возражений, ответил Карл. – Хорошо, ищи свою колдунью, и пусть она окажется хотя бы графиней. Если тебе удастся склонить её в кальвинизм, то женю вас.

Фридрих вскочил на ноги. Щёки его запылали алым румянцем, бешеные пляски в синих глазах превратились в настоящий шторм, сердце подпрыгнуло от счастья.

– Я сейчас же собираюсь, отец!

Король проводил сына усталым взглядом, поставил руку на подлокотник кресла, опустив в задумчивости на ладонь голову. «Один фанатик, другой разгильдяй, – думал Карл Прусско-Бранденбургский. – Как с такими детьми удержать корону?»

Странные звуки разбудили наследницу, прервав её чуткий сон самым наглым образом.