В поисках утраченного

 – С Анной особо не болтай, она хоть и склонна к нашей политике, но всё-таки Габсбург… А принцесса вообще загадка для меня. Я её ещё не понял. Странная она. Не дура, правда. В общем, я предупредил. Больше нам тет-а-тет видеться нежелательно.

Кинтайр выпрямился и, ещё раз обведя взором Джерома и кузину, добавил едва слышно:

– Шеврёз нормальный мужик. Я сказал ему, что вам надо отвести смежные спальни, и он всё правильно понял. Ему можно доверять, но на порог не пускайте! И ещё: с едой осторожнее. Помню я привычки Медичи…

Ирена и Джером синхронно кивнули.

– Поэтому я и оставляю Тори себе! – громко заявил Кинтайр, давая тем самым понять, что для всех остальных разговор за закрытыми дверями касался его отношений с фавориткой.

– Хорошо, – ответила Ирена привычным тоном. – Но помни, что она сирота.

– Да помню я… – развязно ответил принц и вышел прочь.

Ветер хлестал в лицо с неистовой силой. Колючие снежинки резались, словно бритвы. Но разве могло это остановить пылкого влюблённого, коим возомнил себя младший сын Карла I?

Письма с описанием «прекрасной девы» и просьбой остановить её при встрече были разосланы во все концы Пруссии и Бранденбурга.

Курфюрстина скривила хорошенькое личико и перенаправила бумаги в свою канцелярию: пусть мальчишка развлекается, как хочет, лишь бы не мешал ей. Больше всего не хотела вдова Георга Вильгельма видеть сыновей Карла Гогенцоллерна в Бранденбурге.

Не докучая «любезной кузине» долгим визитом, Фридрих довольно быстро покинул курфюршество, мчась навстречу своей мечте.

Его сопровождали четыре гвардейца, переодетые в штатское. Отец-король категорически отказался отпускать принца одного в дальний путь, но заметил, что привлекать внимание большим эскортом тоже не следует. Тем более – на территории католической страны во время священных войн…

Именины французской принцессы были прекрасным поводом оказаться в Лувре и найти-таки ту единственную и желанную, по которой изнывало сердце. Чутьё подсказывало Фридриху, что у него всё получится.

И счастливая улыбка расползалась по его красивому лицу в предвкушении объяснения с незнакомкой.

Ирена одёрнула пышные юбки. Подол платья колоколом спустился к полу. Непривычно тяжёлая парча, покрытая сплошь серебряным шитьём и утыканная несколькими сотнями жемчужин, тянула к земле. Немного оголённые по последней моде плечи страстно желали спрятаться под накидку.

Эйда аккуратно водрузила на голову принцессы диадему с лилиями, как знак её сана.