Заложница кармы и мистический Овал

Значит, это действо еще продолжается. Луч описал круг и… о, боже!!!

Маргарита обозревала звездный небосвод, который приблизился к Земле, преодолев миллиарды световых лет. Перед ее взором происходил парад небесных светил. И вдруг они исчезли. Их место занял ковш Большой Медведицы. Луч огненно-острым концом врезался в самую его сердцевину, вырезав идеальный по форме новый Овал, в миллионную долю секунды вобравший в себя черноту ночи, и, разделив его на пять равных составляющих, понесся к звездам, образующим ковш.

Эти составляющие начали одновременно сокращаться, подтягивая звезды к вырезанному отверстию. А они, как огромных размеров фонари, осветили его голубым, неземной красоты светом.

«Такое впечатление, что на новый Овал возложили звездную корону. И мне почему-то совсем не страшно. Говорят, что красота – не убивает! А впрочем, поживем – увидим!» – подумала она.

Экран нового Овала постоянно менял свою окраску и остановился на приятных для глаз пастельных полутонах.

Вдруг дно Овала начало приближаться к его началу…

«Ох, еще немного, и дно вывалится наружу!» – дрожа всем телом, решила женщина. Но дно вовремя остановилось, а вокруг него образовался невысокий бортик, который не давал этому дну упасть и раствориться в космическом пространстве. У молодой женщины перехватило дыхание…

И тут небесный кинотеатр снова ожил.

– А это что? Что это? Где? Когда? В какие годы? Господи! Так это же наш дом, двор, фруктовый сад, беседка, увитая багряно-желтыми листьями дикого винограда, образовавшими некий орнамент.

Орнамент, похожий на слово. Приглядевшись, она прочла: «жидовка».

Маргаритино сердце, громко ухнув, тревожно забилось. Похоже, что оно попало в капкан ее памяти и, как застигнутая врасплох пичужка, старалось вырваться на свободу и улететь.

«Я не хочу! – кричало оно. – Я не хочу возвращаться в детство! Я не хочу, не могу и просто не выдержу! Пережить и прожить снова то, что давно ушло в прошлое, постепенно присыпав ту боль пеплом прожитых лет?! Это не для меня! Пощади! Умоляю! Пощади!» Но «дно» на то и есть дно – оно неумолимо.

Безобразный скандал постепенно забывался, теряя свою первоначальную остроту, но слово «жидовка», еще не понятое и неосознанное, навсегда засело в детской памяти, поразив своей оскорбительной тяжестью и унизительно-уничижительным презрением, с которым оно было брошено в лицо старым и немощным женщинам.