Заложница кармы и мистический Овал

Марья! А ты расстели тюфяк! Да не забудь подстелить на него старое одеяло, а поверх чистое рядно и простыню. А потом сбегай в хату, открой сундук, что стоит у окна, вынь оттуда старые простыни, чистые полотенца и мою ночную рубашку. Да мигом – одна нога там, другая здесь! А где все остальные? Попрятались, стервы! Можно подумать, что вы все вдруг разом забыли, как сами мучились родами! Вы же привыкли совать свои длинные носы куда ни попадя, а потом сплетничать, перемывая друг другу задницы! А сейчас, когда роженице нужна помощь, так вас и дома нет.

 – Зоя ругалась, а у самой пот струился по лицу от напряжения, так как она понимала, что роженица теряет последние силы от мучительных и с каждой минутой усиливающихся схваток.

Кто из вас посмелее, помогите мне, не то она родит. А ты лежи спокойно и не рыпайся! – прикрикнула она на Люсю. – Побереги свои силы для другого. Они тебе пригодятся, – и тут же по-особому улыбнулась, стараясь улыбкой подбодрить эту измученную незнакомку, к которой прониклась состраданием, граничащим с неосознанной нежностью.

 – Да как же зовут-то тебя, сердешная?

Люсей, – слабым голосом ответила мама. Она очень страдала от невыносимой боли, так как схватки становились все более частыми и более продолжительными. Стараясь подавить рвавшийся из ее груди крик, она до крови искусала себе губы, которые превратились в сплошную рану.

Ты не бойся. Ты справишься. А мы все сделаем, как надо, – обмывая маму, приговаривала Зоя. – Да и бабы у нас хорошие! Ты не держи на них зла.

Сама понимаешь – в какое время живем. Приподнимись маленько, – и она ловко надела на Люсю просторную и чистую ночную рубашку. – Ну, а теперь, Люся, давай! Тужься! Кричи, кричи, не стесняйся, кричи изо всех сил! Ишь, каким именем-то тебя нарекли – Люся. Красивое имя. У нас в Сибири таких имен нет. А жаль!

В это время вошла повитуха. Не мешкая и не теряя времени, она первым делом выгнала всех из предбанника, и Зоя, схватив Риту в охапку, пулей вылетела во двор и облегченно вздохнула.

– Слава богу, сейчас она уже в хороших руках!

Рита тихонько всхлипнула.

Она была очень напугана непривычной суетой чужих людей вокруг ее матери. Напугана измученным видом мамы и той болью, которая полностью изменила ее такое родное и любимое лицо.

– Господи! В этой суматохе я совсем про тебя забыла. А ты неизвестно когда ела и ела ли вообще? Твоя мамка, наверно, не успела тебя накормить. Она подняла с пола торбу и, заглянув в нее, обалдело уставилась на девочку.