Дошырак

А… почему, простите, не в Крыму? Он же теперь типа «наш»! А Черногория, к тому же, входит в НАТО. Как вы так не побоялись-то?.. Тётя Галя, я всё прекрасно понимаю. Вы торговка до мозга костей. При Совке фарцевали, а потом поняли, что нищим соцработником быть выгоднее. Старуха Кирпичеева и её квартира… Это был гениальный план – втереться в доверие, а потом вколоть «не тот» препарат… Что, я вас в чём-то обвиняю? Так не надо было этим хвастаться перед моей мамой! Кстати, дядя Валера, мы с мамой едва не отравились вашей чёрной икрой.

И, таки да, когда рыба идёт на нерест, рыбалка – уголовно наказуемое браконьерство. Но вам до этого нет дела… Так. Я, кажется, заговорился. А у меня поезд через полтора часа.

– Какой поезд?!

– На Шавермбург.

– Куда-а?!!

– На Шавермбург. Меня там ждут друзья.

– Какие ещё друзья?!

– Адекватные. Мы будем жить на сквоте и питаться просрочкой. Да не закатывайте глаза. От просрочки не умирают.

– И ничего мне не сказал, паразит несчастный!

– Я говорил, мам. Но ты же никогда не воспринимала меня всерьёз.

Но теперь всё, я взрослый. У меня появились планы.

– Откуда у него деньги на билет?!

– Я заработал на диджействе вместе с Соней.

– Это с какой ещё Соней? Которая с пирсингом, бритая чуть не наголо?!

– Она самая. Будет встречать меня в Шавермбурге. Кстати, она беременна от меня.

– ЧТО-О?!

– Да шучу, шучу. Соня терпеть не может детей. Как, впрочем, и я. Так что внуков и внучатых племянников вы от меня не дождётесь. Мама, я бы тебя пожалел, но тебя же всё устраивает.

Ты привыкла к обноскам, привыкла к постоянным унижениям и больше всего на свете боишься показаться неблагодарной. Наверное, так проще жить, да? Ты меня учила именно этому?

– Так. Хватит разглагольствовать, мальчик. Сейчас я отвезу тебя на вокзал, ты сдашь билет. Мы сделаем вид, что ничего не было. Ты сегодня выпил, тебя понесло…

– Закусывать надо было!

– Нет, тётя Инна. Я уже всё решил. Ещё раз спасибо вам за всё и до свидания.

Я вытащил из-за шторы загодя уложенный рюкзак и, не слушая ни кудахтанья, ни возгласов, ни рыданий, вылетел из квартиры.

Все подарки – включая конверт с деньгами – я бросил дома. Больше всего я боялся, что меня настигнут на вокзале и не пустят в поезд. Но всё обошлось.

Поезд тронулся. Я расстелил постель, сменил джинсы на длинные фланелевые шорты, вышел в тамбур и достал там из рюкзака бутылку череповецкого джина. Джин оказался отвратительным пойлом, но я выпил его в одно рыло и даже не сблевал.