В тени невинности

О, да ему стоило идти в актеры! Голова запрокинута назад, руки впились в горло, а всё тело пронизано мелкой дрожью.

– Прекращай, – строго сказал я. – Уже не смешно.

Но Алекс меня не слышал. Он начал биться головой о пол, и тут я понял, что он совсем не притворяется.

– Алекс? Алекс!

Его зрачки расширились, и он мучительно захрипел. Я схватил его за плечи, начал трясти, не понимая, как следует поступить. Я пытался успокоить его судороги, но, кажется, делал только хуже.

Приступ закончился также неожиданно, как и начался.

Алекс беспомощно обмяк в моих руках и затих. Мне показалось, что он перестал дышать, но сквозь легкую дрожь я чувствовал, как опускается и поднимается его грудь.

– Ради всего святого, скажи, что ты меня слышишь!

Отуманенный взгляд застыл вдруг на моем лице.

– Ты…

– Алекс, ты понимаешь меня?

– Что? Нет-нет-нет, – он грубо оттолкнул меня. – Не трогай меня. Не подходи. Уйди. Уйди!

Я, пораженный, застыл на месте.

– Да что с тобой?

Но Алекс явно был не в себе.

Он подскочил с пола и со всех ног бросился наверх, позабыв про костыли. Я был так поражен произошедшим, что даже не задался вопросом, как ему вообще удалось так быстро взобраться по лестнице с поврежденной ногой.

Что с ним?

Когда оцепенение спало, я пришел на кухню и попытался вернуться к готовке. Но делать вид, будто бы ничего не произошло, у меня получалось хуже всего. Я кинул тарелку на стол, не задумываясь, что она может разбиться, и взглянул на свое отражение в наполненной водой раковине.

Я не видел ничего. Также пусто было и в моей душе.

У Алекса были не все дома. Это я понял уже давно, но сейчас… Да, он чокнутый, но я повел себя просто ужасно. Зачем было глумиться над ним? Мне хотелось рвать волосы на голове от осознания собственной глупости. Почему я не мог просто смолчать?

Никогда раньше стены моего маленького дома не давали на меня так сильно. Я не мог найти себе места. Наверное, стоило подняться к Алексу, проверить его, но сейчас пойти туда для меня как самая страшная пытка.

Я не хотел больше видеть эти безумные пожелтевшие глаза. Но и успокоиться я не мог.

Смута долго не хотела отпускать мой разум. Я ходил из угла в угол, как загнанный в клетку лев. В какой-то момент находиться здесь стало до такой степени невыносимо, что я забрал верхнюю одежду из прихожей и заперся в мастерской.

Я решил во чтобы то ни стало найти эти чертовы струны.