Ульяна: от судьбы уйдешь. Часть 2. Второй шанс

На какой-то момент даже снова стало страшно, что вот она вернется домой, а он там, ждет ее и держит наготове очередное издевательство.

А в ресторане, после того, как покойного несколько раз помянули, всю скорбь на лицах большинства присутствующих сменили хмельные улыбки. Если бы у нее была настоящая семья, Ульяну бы это оскорбило, но сейчас ей просто хотелось одиночества. Наверное, как вдове, ей полагается уйти после всех? Рассудив таким образом, она терпеливо ждала окончания.

Но когда присутствующие начали расходиться к ней подошел Гордей.

– Я вижу, что вы очень устали. Если хотите, вызову для вас такси?

– Да, спасибо! – его неожиданное предложение было настолько кстати, что она не смогла скрыть своей радости и выглядела наивно.

– Сейчас все сделаю, – улыбнулся он в ответ.

Лукавый огонек в его глазах напомнил о том, что следовало вести себя более сдержанно и не выражать эмоции столь открыто. По дороге к подруге Ульяна разволновалась, как там Рита. Во время похорон она периодически с тревогой вспоминала о дочке, но мысль о том, что она вместе с Женей немного успокаивала.

Отваге можно доверять на все сто процентов. Девочке даже не очень хотелось покидать квартиру тети, все-таки забрать ее оказалось легче, чем доставить сюда.

Глава 9

Ульяна так устала после похорон, что проспала до десяти часов утра. У нее всегда был тревожный сон человека, ожидающего нападения в любой момент. Кроме того, Игорь нередко будил ее, возвращаясь среди ночи.

Даже если не трогал, ее покой волновал его в последнюю очередь.

Проснувшись, женщина не сразу открыла глаза – слушала тишину. Она отозвалась легким дуновением летнего ветра в приоткрытое окно и чириканьем воробьев. Ей хотелось прочувствовать каждый нюанс. Даже еле уловимое жужжание мухи за стеклом дарило радость. На лице появилась улыбка. Наконец, появилось ощущение безопасности, и пришло осознание свободы.

Она потянулась, не спеша поднялась, умылась, переоделась в домашний халатик сиреневого цвета и остановилась посреди комнаты в легком раздумье.

Скрипку Ульяна уже и не помнила, когда последний раз брала в руки, но за ее состоянием следила. А тут открыла футляр, достала инструмент, нанесла канифоль на смычок, и полилась музыка. Каждая нота отзывалась в душе. Выдающиеся задатки, о которых так часто прежде говорил Аркадий Яковлевич, наверное, ушли безвозвратно. Слишком много времени упущено. Но играла она с небывалым вдохновением.