Острые ощущения

Мама у меня, конечно, настоящее чудо, постоянно что-нибудь классное готовит. И я сразу добрее становлюсь, когда поем, неужели, сменю гнев на милость и Милку наказывать передумаю?

Нет уж, девчонка должна получить по заслугам, поэтому после завтрака звоню братцу и требую, чтобы узнал у своей новоиспечённой жёнушки номер телефона Любавиной. Даже сам с Катей поговорить пытаюсь, но не тут-то было: малышка упирается, и заветные цифры диктовать отказывается.

Пытаюсь припугнуть мелкую, но трубку Дан выхватывает, рычит на меня и отключается.

Нормальный? Разобрался бы для начала, кто прав, а кто виноват. Катюха точно в этом деле замешана, ведь кто-то же дал мой номер Милке? Но у этой тайной преступницы надёжная охрана, а потому приходится мне терпеливо ждать одиннадцати часов и только потом ехать в «Samovar», засаду устраивать.

Прячусь за углом вместе с Ямахой, ведь если я прав, и Любавина это всё подстроила, то вряд ли она меня с распростёртыми объятиями встретит. Испугается, скорее всего, и спрятаться захочет.

Ждать приходится минут двадцать, не больше. Осторожно выглядываю из-за временного убежища и отмечаю, что девушка нарядилась сегодня, как на праздник. Лёгкое бежевое платье в горошек на ветру развевается, и волосы длинные распущены.

А ещё она довольно забавная, когда не выпендривается. Обычно, если знает, что смотрю на неё, такая вся грациозная делается, медлительная. А сейчас вот на работу торопится, шустро ноги длинные переставляет и за дверью ресторана скрывается.

Мой выход.

Успеваю перехватить злоумышленницу прежде, чем она в подсобку спрячется. У них дорога в эту специальную комнату для персонала через кухню пролегает, и простым смертным туда путь заказан. Но поскольку я брат самого шефа, которого к великой радости ещё и нет на рабочем месте, позволяю себе лишнего.

Забегаю вслед за девчонкой на кухню, а оттуда быстрым шагом в подсобку до того, как Любавина успеет закрыть за собой дверь.

– А, – только и успевает выдохнуть этот ходячий генератор гадостных идей, когда перехватываю ладонью её рот и прижимаю всем телом к стене.

Заглядываю в стальные глаза и судорожно пытаюсь вспомнить, что хотел сказать. Вот только мысли устраивают дикие танцы в моей беспечной голове, и принимать отчётливую форму отказываются. Огромные, немного напуганные, но до безумия красивые глаза у девчонки.

Смотрю, и понимаю, что не испытываю ни малейшего желания причинять вред их владелице.