Пышная проблема физрука

Рягузов поднимает руки в примирительном жесте и делает шаг назад, хоть между нами и так приличное расстояние. То-то же.

С некоторых пор Мишка со мной не связывается. Так, на словах дразнит немного, не более.

– Ря-агузов! – рычит Степан Саныч. – Десять кругов вокруг площадки, раз-два!

Раздаётся свисток, и Мишка нехотя срывается с места.

Смотрю на Ильина. Хмурится. Злым взглядом провожает ученика. Чего взбесился?

Мишка вроде нормально себя вёл, только меня немного задел…

– Два, Крышкина! – бросает в мою сторону.

– Я – Мышкина! – произношу едва не плача.

Два? В смысле, два?

Звенит звонок с урока, весь класс несётся в сторону спортзала, чтобы переодеться. Мы занимались на улице, потому что тепло уже, май как-никак.

Провожаю взглядом своих подруг и уверенным шагом иду к учителю.

– Степан Александрович, – обращаюсь к физруку.

Отбрасываю в сторону свою тяжёлую косу. У меня длинные каштановые волосы, почти до попы.

Кончик косы плавно разрезает воздух и прежде, чем упасть за моё плечо задевает грудь Саныча.

Опять. Ну почему я из раза в раз делаю одно и то же?

Саныч злится. Он вообще вечно хмурый такой, мышцы на накаченных руках буграми ходят.

– Степан Саныч, – роняю чуть тише, – почему опять «два»? Я же выполнила ваше задание?

Дую пухлые губы и гляжу на громилу исподлобья.

Он несправедлив ко мне. И я не отстану, пока не объяснит причину.

– Пышкина! У тебя перемена лишняя? – проходится по мне острым взглядом, задерживается на надутых губах, громко сглатывает.

Устал, наверное, пить хочет. Солнце печёт так, будто уже лето наступило.

Но и я тоже устала. От его бесконечных претензий и угроз испортить мне аттестат.

– Я – Мышкина! – пищу срывающимся голосом.

– Всё! Иди! – отмахивается от меня.

Отворачивается демонстративно, словно не хочет видеть. Закидывает на плечи сетчатый мешок с баскетбольными мячами, а я вдруг застываю от того, как его мышцы бугрятся при каждом движении.

Степан Александрович моего пристального внимания не замечает, к счастью. Размашистой походкой уходит с площадки.

Язык так и чешется крикнуть ему вслед пару ласковых. Но я держусь. Учитель всё-таки.

Учитель. Что самое обидное, этот бугай сам ненамного старше нас, учеников.