Чужая здесь, не своя там. Том второй

Представились мы сердобольному семейству как брат с сестрой, которые временно оказались без присмотра родителей. Те, якобы, уехали по делам. Честно говоря, я была уверена, что соседи мне не поверили, но почему-то приняли такие мои объяснения… Мое же появление здесь ещё раньше я объяснила тем, что заранее готовила дом к приезду брата, хотя и не особо в этом преуспела. К тому же так и не смогла найти подходящую помощницу по дому.

Суетливая женщина, а старушкой как-то язык не поворачивался её назвать, с неугомонной и неунывающей деятельной жилкой решила нас взять под своё крыло.

Когда мы с Даником уже шли домой, я не удержалась и спросила:

– А какие они?

– Тёплые такие. Приятные, – протянул мой подопечный. – А эда Элодия… Она так вообще искристая!

– Это как?

– Не знаю как объяснить. – От досады он потёр лоб.

– Ладно, не переживай. Вот пойдёшь в школу через месяц и там тебе объяснят, научат. Все обязательно поймёшь.

– Надеюсь, – вздохнул Даник.

– Не сомневайся.

Эда Элодия подсуетилась и через пару дней организовала нам список наилучших кандидаток на должность помощницы по дому.

Беспокоить и дальше женщину не хотелось, но она сама вызвалась, да ещё и весьма рьяно, хоть и не назойливо. Казалось, что ей действительно было приятно нам помочь.

– Не посоветую я тебе плохого, – соседка похлопала меня по руке, затянутой в перчатку, поэтому я не дернулась. – Позволь старой женщине просто помочь деткам, оставшимся одним. И как вас только родители смогли оставить?

Спустя еще несколько дней у нас на пороге появились соискательницы.

Эда Элодия также вызвалась присутствовать при «собеседовании». Она не была бесцеремонной, она была… ну как квочка, которая беспокоилась о своем выводке. И почему-то нас она быстро приняла за своих.

– Еще задурят вам головы. Хоть и старалась подобрать не абы кого, но мало ли…

В этой ее молниеносной заботе не было навязчивости. Не было чувства, как будто душат и лишают выбора, как я ощущала от эдела Вистара. Была искренняя забота о «цыплятках», оказавшихся без присмотра.

И при ней у меня не была желания хорохорится: «я сама справлюсь, я сама все знаю». Ее теплота и внимание были обескураживающими. От такой заботы у меня комок в горле порой возникал.

Совместными усилиями мы выбрали помощницу – женщину по имени Банафрит. Чем-то она мне напомнила и нашу неожиданную покровительницу: бойкая, активная, даже шебутная, но какая-то… душевная, что ли. Наверно, та, которая была нужна нашему тихому болотцу.