Чужая здесь, не своя там. Том первый

– И куда моя красавица запропастилась? – шутливо произнес эдел Нелнас, озираясь по сторонам.

Я рассмеялась. Конечно, меня же так трудно не заметить.

Полковник подмигнул мне и лихо подкрутил посеребренный сединой ус. Грациозно поклонился, а я не менее изящно ответила, и мы закружились в танце. Нам освободили практически все пространство залы, дав место для маневров. Теперь уже никто и ничто не могло помешать демонстрировать самые неимоверные пируэты.

Поцеловав мне руку и вновь подмигнув, полковник вкрадчиво прошептал:

– Асти, золотце, я тебя обожаю.

Я, как всегда, смущенно потупилась, тем не менее довольно улыбаясь. Эдел Нелнас, имеющий старших внуков моих ровесников, и сам ко мне относился как к любимой внучке. Я любила его навещать, бывать в его гостеприимном доме, вкушать изумительные обеды, приготовленные его замечательной супругой эдель Брит, и слушать рассказы полковника. Он делился байками, которыми была полна его богатая событиями жизнь. Правда, прежде всего это были рассказы о его боевых походах.

Слава Рауду, в кампании против Вадомы полковник уже не участвовал.

– Эдел Нелнас, а вы так и не сходили к целителю? – уже строгим тоном поинтересовалась я.

Во время танца он пару раз неуклюже становился на левую ногу. Вот я и подумала: неужели старая боевая рана вновь дала о себе знать?

Я же специально пыталась щадить полковника и двигаться не слишком быстро. Он это дело быстро понял, поэтому зыркнул на меня своими пронзительно-серыми глазами, удивительно яркими для его лет, и шепотом сказал: «Только попробуй!».

– Не ворчи, золотце. – Улыбка сошла с лица эдела Нелнаса. – Бесполезно это. Ну что эти костоломы мне сделают? – Он махнул рукой. Мне осталось только закатить глаза.

Кстати говоря, «золотко», «золотце» – так меня называл только полковник.

«Твои глаза как расплавленное золото», – говорил он мне. А его супруга, хоть и соглашалась с ним, все же вздыхала и говорила тихо, считая, что я не расслышу: «Вот только раньше говорили, что желтоглазые притягивают беду к себе».

И протягивала мне очередное пирожное собственного приготовления. «Кушай, деточка. А только глаза одни и видны, худенькая какая».

– А ведь помнится, что вы своей супруге клялись и божились, что обязательно наведаетесь к целителю, – как бы невзначай произнесла я.

Эдель Брита грозилась, что если он все-таки не выполнит обещание, то она не отпустит его на охоту, о чем я тут же любезно напомнила.

– Шантажистка, – прошипел полковник.