Чужая здесь, не своя там. Том первый

Дощечка уже немного рассохлась, а веревка, которую хоть и меняли время от времени, когда она протиралась, сейчас была уже потемневшей от возраста и огрубевшей, но вполне прочной.

Я расплела надоевший за день пучок и распустила волосы. Ох, как же хорошо!

Раскачиваясь на качелях, я болтала в воздухе ногами, откинувшись назад и волосы всего немного не доставали до земли. Совсем как в детстве. Не хватало только Руна, который обычно сидел на скамейке с Диль и бросал мне гадости. Когда-то они даже проводили чуть ли не соревнования: кто придумает реплику пообиднее?

Иногда мысли материализуются.

Ну хоть без Диль появился.

От неожиданности я зацепилась ногой за землю и чуть было не упала.

– Добрый вечер, Астари, – обратился ко мне Рун. Меня он никогда не называл кратким именем.

Прочистив горло, я ответила:

– Добрый.

«Был. Пока ты не появился».

«Пока тебя не увидел», – было написано на лице Руна.

И тишина. И чего уставился на меня выжидательно, как будто я должна ему что-то? Рун усмехнулся и начал меня раскачивать.

Как только я к нему вновь приближалась, он несильно отталкивал. И молчал, внимательно всматриваясь в меня своими темными глазами, которые поздним вечером казались практически черными.

– А что, уже все разошлись?

– Ага. Время позднее, а день был весьма насыщенным.

– Рад, что вернулся домой? – глупый вопрос задала я. Конечно, он рад, но тягостную тишину я не смогла терпеть и дальше.

Рун посмотрел на меня, всем своими видом говоря: «Ты и сама знаешь ответ, и твою уловку я прекрасно понял».

Через пару минут он все же прервал безмолвие:

– Ты знаешь, что, как только тебе исполнится двадцать лет, ты сможешь съехать от Ровенийских и жить самостоятельно?

– Нет, мне это было неизвестно, – пробормотала я. Вот это новость!

– Со средствами на существование у тебя точно проблем не будет, маркиза, – язвительно протянул Рун.

Я промолчала, а парень чуть сильнее оттолкнул меня.

– Поэтому, как только придет время, ты покинешь этот дом, – припечатал Рун.

– Я его покину только тогда, когда этого захотят хозяева этого дома! – вспылила я, а внутри стала накатывать паника. Вдруг Ровенийские и вправду не захотят, чтобы я и дальше жила с ними? В конце концов их обязали меня приютить…

Да ну, бред! Матушка Фордис никогда не разделяла меня и Натсенов, ко всем относилась хорошо, а узнав, что они могут уехать, вон как расстроилась.