Акрополь

Эллис входит в кабину следом за Гайлес, он нажимает кнопку, и лифт медленно едет вниз. Помня об ошибке Картера, Эллис даже не пытается заводить вежливую беседу. Двери лифта открываются на двадцать втором этаже, весь этот этаж специально подготовлен для Статс-прокурора: несколько кабинетов, комнаты для допросов и даже специально оборудованный холодильник, в котором лежит тело. Гайлес пропускает его вперед, Эллис проходит несколько метров по коридору и открывает перед ней дверь. В комнате свежевыкрашенные серые стены, панорамное окно, за которым сияет дождливыми огнями ночной Дориак, посредине стоит широкий стол для переговоров, на стене висит огромный экран с эмблемой полицейского управления Каледонии.

– Вы знаете детали? – спрашивает Эллис.

– В общих чертах, – отвечает Гайлес, – этому делу был присвоен сверхсекретный гриф. Мы не запрашивали подробные материалы, чтобы информация не вышла за пределы Оранда.

Эллис удивляется, но виду не подает.

Гайлес садится в кресло и закидывает ногу на ногу, она придвигает к себе стопку чистой бумаги и берет ручку.

– Дело, – Эллис нажимает на кнопку пульта, на экране появляется фотография.

Все ожидаемо – на фотографии труп. Мужчина лет тридцати, лежит на спине, руки и ноги вывернуты под неестественными углами. Фоном для снимка служит желтоватый песок.

– Теодор Верц, – начинает Эллис, и на экране появляется фотография из личного дела, у него светлые волосы, бледное вытянутое лицо и усталый взгляд бесцветных глаз, – врач общей практики госпиталя Святой Елены в Дориаке, Каледония.

Тело найдено на территории пустыни Уасет в четырех с половиной тысячах километров от Дориака. Вскрытие провести не удалось, потому что по заключению врачей внутренности Верца превратились в твердую горную породу. Геологи говорят, что это гранит.

Гайлес рисует круги на листе бумаги.

– Дальше, – просит она.

– Верц исчез 7 февраля, 15 февраля метеорологический спутник сообщил об обнаружении человеческого тела.

16 февраля тело Верца было доставлено в Дориак. Госпиталь Святой Елены, где он работал, заявил о его исчезновении 11 февраля, родственников у него не было. По факту обращения провели стандартную проверку, но фактически делу не был дан ход, потому что в указанный период не было зафиксировано криминальных преступлений, жертвы которых походили бы на Теодора Верца.