Крамола

– Мне нужно посоветоваться с верховным жрецом, – Натой достает планшет.

– Хорошо, – я убираю слиток в карман.

Натой уходит, видимо, не хочет, чтобы я слышал подробности его разговора. Мне они особенно и не нужны, я обдумываю его рассказ. Слухи про сумасшествие – это, конечно, только слухи, но совершенно понятно, почему они появляются. И все же как-то все это не вяжется с тем впечатлением о Царе, которое у меня сложилось. Мне странно, что Альратом за него правит Зиа.

Натой возвращается.

– Тебе разрешили. Но это в порядке исключения. Я бы очень не советовал тебе кому-то об этом рассказывать.

Да кому интересно, кого и когда впускают в полузабытый храм Гебет?

– Конечно. Я оставлю дар в святилище.

Натой важно кивает и делает мне знак следовать за ним. На своих ватных ногах я стараюсь не отстать от него в веренице коридоров. Натой ведет меня не через главные двери, которые он, видимо, не может открыть, а через какие-то служебные жреческие ходы.

– Не так быстро, – не выдерживаю я.

– Извини.

Раах. Раах действительно ведьма, никто не может отвести от нее глаз. Я видел ее всего дважды, но вот уже год она полностью владеет моими мыслями. И моими снами, что гораздо печальнее, потому что сны я не могу контролировать.

Мы выныриваем из какого-то прохода прямо внутрь храма.

– Ты знаешь, что делать, – многозначительно говорит мне Натой.

Я киваю, кладу свой золотой слиток в специальную корзину для даров.

Передо мной двадцать четыре двери, за каждой из этих дверей находится какой-нибудь Бог. Каждый из этих Богов когда-то был человеком и прожил настолько достойную жизнь, что его память, рассудок и душу решено было оставить в вечности для будущих поколений. Я выбираю дверь, на которой написано «Сиртал». Это один из самых уважаемых Богов Гебет, Сиртал был Стоящим по правую руку Царя Тимина Урса пятьсот лет назад. Именно Тимин Урс повелел сделать Сиртала Богом. Вообще, именно Цари решают, кто из простых людей станет Богом, сами же Цари и все члены их семьи в первом поколении, конечно же, становятся Богами, за исключением каких-нибудь отдельных особо вопиющих случаев.

Я вхожу в комнату, наполненную темнотой. Здесь нет ни свечей, ни еще каких бы то ни было атрибутов. Сиртал этого не любил и завещал, чтобы его личное святилище было именно таким. Дверь за мной закрывается, я погружаюсь в абсолютную темноту.