Крамола

Я выхожу и направляюсь к святилищу самой Гебет, Богини, которая дала имя храму. Никто уже толком и не помнит, кем именно она была, ей несколько тысяч лет. В те времена технология записи сознания была не так развита, поэтому со временем Гебет истлела: с ней уже давно нельзя вести такую полноценную беседу, как с Сирталом. Гебет теперь что-то вроде оракула, который изъясняется путаными фразами. Внутри ее святилище наполнено цветами и благовониями. На мой взгляд, всего этого слишком много, потому что, войдя внутрь, я сразу же начинаю чихать.

Посреди святилища стоит чаша с водой, я берусь за ручки по ее сторонам, закрываю глаза и думаю о вопросе, на который хочу получить ответ. Снова щелчки тайного механизма. Я открываю глаза и смотрю в воду, по ее поверхности плывут слова.

«Ты получишь все от того, кто не видит Богов».

Еще один щелчок. Надпись на воде исчезает, мой контакт с Гебет разорван. Так что же я получил за свой слиток золота? Совет, который невозможно использовать, и пророчество, которое невозможно расшифровать.

– Ну как? – спрашивает меня Натой.

Конечно, ему интересно, что же меня так тревожит, раз я готов выложить целое состояние, чтобы не ждать до завтра.

– Как обычно, – отвечаю я. – Деньги, выкинутые на ветер.

Натой оскорбленно фыркает.

Ты получишь все от того, кто не видит Богов.

Что это значит? Кто не видит Богов? Как их вообще можно не видеть, если они иллюзии, которые проецируются прямо в мозг?

Следующий день – день праздника храма Гебет.

Мы собираемся у храма до рассвета, чтобы увидеть, как над его стенами восходит солнце, потом долго молимся, потом приносим дары, в награду мы получаем от Гебет пророчество о том, каким будет следующий год. «Пустые земли не дают всходов», – сообщает нам Гебет, и с ней сложно поспорить. Только мы с Натоем переглядываемся. Уж непонятно каким образом, но иногда древняя Гебет попадает в точку или говорит что-то подозрительно сопоставимое с действительностью. Мы оба вспоминаем про пустоши, которые забрал себе Атиарн. Что ж, если он так ничего и не сделает с этими землями, то невелика потеря.

После этого начинается пир, который длится до следующего рассвета. Я не ем, пью, но не напиваюсь до такого состояния, чтобы мой язык развязался. К восходу солнца прибывают кары, и слуги растаскивают тела пьяных хозяев. Натой не в лучшем состоянии, Вабранд так и вовсе придет в себя только через несколько дней.