Красный сокол

Он лежит лицом вниз, вместо затылка у него что-то красное и рыхлое. Значок, который указывает на прямую трансляцию, перестает мигать. Бракара и Мея уже нет, а я наконец-то могу отойти в угол, где меня рвет. Слава Богам Анима, это никого не волнует. Я поднимаю голову. Великий Царь все так же стоит над телом, смотрит на него не отрываясь, он пытается улыбнуться, но улыбка превращается в оскал.

Таал Ламит

Экран становится темным, и я вижу в его отражении силуэт у себя за спиной, бледный, прозрачный, но до боли узнаваемый.

Я слышу странный шепот, не здешний, похожий на шепот ветра Желтой земли, но все равно не такой. Он шепчет мне то же, что десятилетие назад. Я смотрю в глаза этого мальчика, Денени, и вижу в них ужас. Я слышу, как Великий Архитектор Сентек повторяет у меня за спиной свои последние слова.

– Правь, Таал Ламит, Сентек тебя благословляет.

Кто ты такой, чтобы меня благословлять? Кем ты себя возомнил, Сентек? Когда ты уже исчезнешь навсегда? Сентек, Морн, Миртес, проклятая Миртес… Я стреляю в голову трупа, еще, еще, еще и еще – пока в пистолете не заканчиваются патроны.

– Ветер Пустых миров… – почему-то шепчет из угла Денени. – Ветер Пустых миров…

Бракар

Записано Денени со слов Бракара.

Мне выпадает сомнительная честь убрать труп, а заодно разобраться с Денени. Я видел то же, что и все Внутренние миры: Таал застрелил Фраата из храма Таа, якобы Наместника Желтой земли. На этом трансляция закончилась, мы с Меем вышли, уверенные, что следом идут Денени и Великий Царь.

Но дверь каюты оказалась закрыта, и я услышал выстрел, а потом еще один, еще и еще. Я уже потянулся к кнопке открытия двери, но один из Черных стражников отрицательно покачал головой. Великий Царь не велел его беспокоить. У этих ряженых власти больше, чем у меня, Командующего. Как такое может быть? С другой стороны, ряженый-то, наверное, прав. Внутри только Таал, тот самозванец, которого убили при всех, и Денени. Если кто-то там и стреляет, то это Таал. В кого? Ну, в Денени, видимо, хотя что такого мог сделать мальчишка, что Таал решил его пристрелить, я даже предположить не могу.

Когда дверь открылась, из каюты вышел Великий Царь, покрытый брызгами крови. Лицо у него было спокойное и даже отрешенное, на губах эта его вечная улыбка, от которой и так-то дрожь берет, а сейчас и подавно.

– Великий Царь, – я кланяюсь, – вы ранены?

Он смотрит на меня, как на идиота, потом стирает кровь со щеки и смотрит на ладонь.

– Нет, – отвечает он.