Однажды в замке

Карл пробует поднять крышку, она тяжелая, но сдвинуть ее вполне возможно, хотя в этом нет ничего особенно удивительного – отец же как-то ее сдвинул. С омерзительным скрежетом крышка отъезжает в сторону, и в лицо Карлу ударяет свежий воздух. Ну как, свежий… Никакой он не свежий, на самом деле, просто не воняет мумифицированным трупом. Темно. Ожидаемо. Карл свешивает ноги и спрыгивает на пол. Он, кстати, так и остался босым, но каменный пол почему-то не обжигает, хотя должен бы, учитывая, что на дворе февраль. А если уже не февраль?

Когда Карл убил отца, он оттащил его в семейный склеп замка Аквин и затолкал труп – тогда он был уверен, что это труп – в гроб своего деда Ги Аквинского.

Карл, конечно, сделал это не просто так. Его Светлость Иан Аквинский никаким сыном Ги не приходились, а получили свой титул потому, что женились на дочери Ги Алинор, матери Карла. Сам-то Иан происхождение имел так себе, то есть прям совсем так себе. Да и звали его как-то по-другому. Но об этом все забыли. Как теперь понимает Карл, благодаря Черному псу, но дело не в этом. Отец всегда ненавидел старого Ги и не переносил даже упоминания о нем. Карл решил, что гнить рядом с человеком, которого Иан Аквинский терпеть не мог – достойная кара. Кара за что? В случае с Ианом Аквинским – за что угодно, но в тот раз дело было в том, что отец затягивал женитьбу Карла на Марианне, и это все уже нужно было как-то заканчивать. Ну вот Карл и закончил. По его мнению, все вышло потрясающе: Карл мало того, что сам герцогом станет, так еще и получит псину, которая исполняет все желания. Почему бы и нет? Задвинув крышку гроба Ги Аквинского, Карл, насвистывая, направился к себе. Утром он намеревался поднять шум по поводу пропажи отца, ну а там уже недалеко и до исполнения желаний. Но, проснувшись, Карл ничего этого не помнил, Иан Аквинский был жив-здоров, но зол как дьявол, удивленного Карла связали, бросили на телегу, как он и был – в ночной рубахе, и отправили в монастырь Святого Лазаря размышлять над тем, что же он такое натворил. То есть отец был мертв всего-то часов восемь-девять. Чисто теоретически, Карл должен быть мертв столько же времени. Карл наклоняется и касается пола рукой – на ощупь камень, но почему-то он все равно не чувствует холода. Точнее, он вообще ничего не чувствует. Он понимает, что это камень, но не может сказать, гладкий он или шершавый, теплый или холодный. Интересно, это нормально? К сожалению, особо поинтересоваться не у кого.