Странник. Хроники Альрата

– Я не могу, – он сокрушенно качает головой. – Лучше отдайте меня страже.

– Как знаешь, – я с деланым безразличием пожимаю плечами. – Твой выбор.

Я отворачиваюсь к иллюминатору и жду, когда мальчик поймет, что хитрый Мастер Сентек поставил его в безвыходную ситуацию. Совершенно очевидно, что он должен что-то кому-то передать в Аниме, для этого и статуэтка – чтобы пройти в храм. Жрецы его помурыжат, но страсть к золоту возьмет верх, и его пропустят. Возможно даже, кто-то уже знает, что он придет, и ждет его, а статуэтка – просто прикрытие, так сказать, мзда жадному до золота Аниму.

Статуэтку отдал мальчику кто-то, кто достаточно богат, чтобы схватить первое, что попалось под руку, не придавая особого значения, что это за предмет. Впрочем, эта характеристика подходит к любому известному мне обладателю. Ах да, забыл сказать, в чем заключается трудность мальчика: если я все-таки сдам его страже, он не сможет выполнить свое обещание, а для благородного юного гражданина это обещание является священной клятвой.

– Клянетесь, что сохраните это в секрете? – спрашивает он.

– Клянусь Богами Анима, – отвечаю я.

Он воровато оглядывается по сторонам и начинает сбивчиво шептать мне на ухо. Я внимательно слушаю.

– Покажи, – приказываю я.

Он мотает головой.

– Покажи, – я повторяю уже настойчивее.

Он молчит.

– Стража Анима, – напоминаю я.

Он достает из внутреннего кармана куртки бархатный чехол и протягивает его мне. Я разворачиваю. Ну конечно! Записка на бумаге! Кто бы сомневался! В эру чипов памяти и мгновенных сообщений она выглядит как артефакт, но все еще остается самым надежным средством хранить секреты.

Я опускаю руку почти под самое сиденье и разворачиваю ее. Слава Богам, зрение у меня отменное. Записка недлинная, и мне хватает нескольких мгновений, чтобы ее прочитать. Потом я прячу ее в чехол и возвращаю мальчику.

– Можешь быть уверен, что я никому не расскажу и страже я тебя не отдам, – заверяю его я.

– Я знал, что вы сдержите слово, Мастер Сентек, – серьезно говорит он.

Сентек, Морн и Миртес. Я даже уже не помню, как и когда сложилось наше трио. Видимо, нам было лет по семь-восемь, может, чуть больше. Наверное, мы просто оказались в большой детской компании, которая чем-то там занималась, а потом нас притянуло друг к другу как магнитом. Мы были родственными душами, троицей самых отчаянных юных авантюристов Ландера. Мы были вечно грязными и исцарапанными, но безнадежно счастливыми.