Странник. Хроники Альрата

Результат не гарантирован, но цены не сравнятся с ценой храмов, при том, что ни один Бог уж точно не станет делать гадости твоему соседу или конкуренту. Храмы безуспешно борются с шесемт уже многие годы, устраивают рейды, жрецы время от времени читают прихожанам лекции о том, что истинны только Боги, а шесемт – это пережиток темных веков, когда Альрат был лишен света Богов. Я как-то из интереса спросил об этом Морна. Тот только пожал плечами.

– Ну да, бывает, что они становятся надоедливыми, но их существование устраивает храмы.

Денег им дают немного, но они все-таки придерживаются общей концепции, поэтому их нельзя назвать откровенными еретиками.

Я спросил, что значит «придерживаются общей концепции».

– Они ведь не отрицают Богов, они утверждают, что каким-то образом воздействуют на чипы, но нет никаких доказательств, что это действительно так. Да и шесемт остаются средством только для бедных, ни один обеспеченный гражданин никогда к ним не обратится, в определенном смысле, они устраняют социальное неравенство и разряжают обстановку.

Аним время от времени специально устраивает на них охоту, чтобы они оставались эдаким магнитом для недовольных.

Морн говорил умными словами, но смысл мне был понятен. Я, знаете ли, не настолько туп. Я не стал говорить ему, что если бы шесемт были просто проходимцами, то поток посетителей к ним иссяк бы очень быстро. Думаю, шесемт намеренно поддерживали такой образ в глазах Анима, чтобы храмы не слишком усердствовали в их преследовании.

Наконец, подошла моя очередь.

К тому времени в комнате появилось еще человек двадцать, стало душно, в воздухе появился неприятный запах немытых тел. Я вошел в тайную комнату, где шесемт принимают посетителей. Вопреки моим ожиданиям никаких зловещих магических атрибутов внутри не оказалось. Посреди комнаты стоял стол и два стула. Один был пуст, на втором сидела шесемт. Я поднял на нее глаза и почувствовал, как что-то щелкнуло у меня в груди. Буквально. Я даже решил, что мне стало плохо с сердцем из-за духоты, но нет, это было связано совершенно с другим.

Она была молодой, пожалуй, моего возраста или даже младше, у нее были длинные русые волосы, голубые глаза, чуть длинноватый нос, высокие скулы и правильный овал лица. На ней было простое черное платье из грубой материи. Я не понял, в чем дело, но на свободный стул я в буквальном смысле слова рухнул.

– Как твое имя? – голос у нее оказался чуть хриплым.

Знаете, красота – вещь достаточно странная.