Белый дирижабль на теплом море

– Изрезала платье? Но зачем? – новый знакомый подвёл девочку к небольшому старенькому диванчику, обитому потрескавшимся дерматином, усадил на него и плюхнулся рядом.

– Я не помню, – и опять последовал тяжёлый вздох. – Светка Луценко говорит, что со слабыми магами такое бывает.

– Врёт. Это я тебе точно говорю, врёт, – уверенно заявил Костик. – Я учусь с Луценкой в одном классе и хорошо её знаю. Врунья и вредина! Сама же, небось, и изрезала твоё платье.

– Но зачем? Какая ей от этого выгода?

– Ты же «домашняя», да? – глянул исподлобья он.

– Ну да, до школы я жила с мамой, а что?

– Не любят наши «домашних», – хмуро пояснил рыжий.

– Но почему?

– А, долго пояснять, – Костик как-то безнадёжно махнул рукой, но потом напустил безразличный вид и признался: – Завидуют.

– Завидуют? Но почему?

– У «домашних» есть мама и папа, есть дом, а у нас, «государственных», этого нет.

– Но как же нет? Я же видела, и к «государственным» приезжают родители?

– Не ко всем. К Луценке мать давно не приезжала.

А… ко мне – вообще, ни разу, – сдавленно признался Костик. – И отец ни разу не приезжал. Я их даже не знаю. Только имена и фамилии.

– А знаешь, – Николь так захотелось пожалеть этого рыжего мальчишку, но она не знала, как это сделать, не по голове же гладить, – у меня совсем нет папы, он пропал. А брата украли монстры, вот. И мы остались с мамой вдвоём. Коськ, – само собой получилось сократить имя нового знакомца, – а хочешь, я попрошу маму, и ты станешь моим братом, а?

– Так нельзя, – мальчишка задумчиво почесал взлохмаченную рыжую макушку, – вдруг… вдруг мои мама или папа найдут меня.

Может, они важное государственное задание выполняют и не могут сейчас приехать!

– Да, как же я не подумала.

– А знаешь, – Костик даже подскочил с диванчика, – я понял, ты хорошая. И если уж я не смогу стать тебе братом, то женюсь на тебе, вот!

– Женишься? А какой у тебя уровень?

– Пока третий, – нехотя признался он. – Но я буду тренироваться, и скоро получу четвёртый, а там и до восьмого недалеко!

В тот вечер верилось в каждое слово, сказанное новым другом.

И в то, что он легко достигнет восьмого уровня, и в то, что они поженятся, и в то, что противная Светка Луценко будет наказана. Никто никогда не узнал, кто же прямо в классе залил Луценке все тетради, и даже дневник содержимым ночного горшка. Коська не признался даже Николь, он лишь многозначительно улыбался и говорил, что никому не даст свою невесту в обиду.