Лекарство от предательства

– Ну, знаешь, – фыркнула обиженно, – от тебя я не ожидала…

Открыла дверь и была готова, не прощаясь, убежать из дома подруги, но в последний момент она вцепилась тонкими пальцами в моё запястье и попыталась остановить.

– Лиск, ты не поняла, – прогнусавила жалобно, – я же помочь хочу, тебе бы раскрепоститься надо. Давай хоть разок в клуб со мной сходишь, а?

– Я? В эту обитель разврата? Ни за что! – бросила твёрдо и оставила надоедливую подруга с её глупыми идеями наедине.

Правда, покой мой длился недолго, по пути домой мой телефон принялся разрываться от настойчивых звонков Ласовской, и в итоге мне пришлось сдаться и ответить.

Полчаса. Битых полчаса она всяческими ухищрениями пыталась уговорить меня пойти с ней в клуб. Угрожала, пыталась шантажировать и даже брала на «слабо». Я так устала от этой пустой перепалки, что согласилась лишь ради того, чтобы повесить трубку, и оставшиеся сто метров до дома пройти в тишине.

Зато теперь лёжа в постели я искренне не понимаю, как могла подписаться на эту глупую авантюру.

Кирилл

– А я говорю, зад поднял и поехал к бабуле! – ору в динамик телефона.

Как же я сейчас мечтаю придушить Димку, но он сидит в ресторане, а я нахожусь в отделении травматологии, в которое меня упекли несколько дней назад. Сердобольный прохожий увидел, как я потерял сознание прямо на улице, вызвал «скорую», а те меня опять в стационар доставили.

Впрочем, на этот раз я решил не сбегать, отлежаться немного. Только моя драгоценная бабушка, Анна Фёдоровна, не знает ни про аварию, ни про мою травму.

Поэтому жаждет встречи, а я не знаю, как отмазаться, не посвящая её в подробности. У неё и так давление за двести скачет периодически, а тут ещё я с разбитой башкой. Поэтому решил Димку напрячь, чтобы навестил бабушку, но этот гад…

– Моё уважение к тебе безгранично, – заливает елейным голосом, – но к бабушке я не поеду. Ты же знаешь, как она умеет поднять настроение своими претензиями, что мы её все бросили. А у меня ещё встреча сегодня, так что без обид, брат.

Димон сбрасывает вызов, а я в сердцах швыряю телефон на прикроватную тумбочку и выхожу в коридор.

Здесь пахнет хлоркой и тушёной капустой – недавно разносили обед. Морщусь от мерзкого запаха, проникающего в лёгкие, и скорее спешу к открытому окну.

На улице уже третий день льёт дождь, и от двадцатисантиметрового слоя снега не осталось и следа. Отделение травмы находится на втором этаже, как раз ровнёхонько над «приёмным покоем».