Королевство в нагрузку

Какие слова найти, чтобы убедить того, кто слушать не хочет? Не говорить же про то странное, что она слышала внутри испытательного «гробика». Подспудно Шерил понимала, что про такое нужно молчать, даже крепче, чем про порезанное как-то в сердцах платье вредной соседки по комнате.

***

После прохождения очередной проверки Мейдена забрали в орден для обучения. Даже проститься не дали. Велели пройти в другую комнату, откуда его и ещё троих счастливчиков увезли в неизвестном направлении.

Шерил? А что Шерил? Покорно отлежала положенное время в ставшем тесном гробике под названием ААМ-16, что, как выяснилось позже, расшифровывалось как артефакт активации магии для детей до шестнадцати лет.

Лежала и думала о вкусном обеде. О таких прозаических вещах всегда думалось легче всего. Слышала чужие голоса? Ну и что. Не могут эти голоса быть мыслями тех, кто рядом. Вряд ли маги так бы настроили свой ААМ, чтобы другие слышали то, что они думают. Если бы наоборот, то ещё куда ни шло. Но чтобы вот так? Нет, это какое-то отклонение, о котором стоит молчать, а то ещё решат, что Шерил сошла с ума. Тогда её участь будет ещё более незавидной, чем у подневольных магов.

Последняя, контрольная проверка, проводимая воспитанникам, достигшим возраста шестнадцати лет, поставила Шерил окончательный вердикт: в плане развития магических способностей бесперспективна. Вот и хорошо. Живёт же большинство людей без этих самых способностей, и ничего. Зато эти люди свободны.

Теперь вот и Шерил стала свободной.

Свободной от приюта с его строгим наставниками, тесными общими спальнями и скромными обедами. Свободна от крыши над головой. От учёбы, пусть и учили в приюте совсем не тому, чему хотелось бы. От всего свободна.

Нет, никто просто так её за дверь не выставил. Шерил устроили на обувную фабрику, где она шесть дней в неделю по десять часов в день сшивала на старой дребезжащей машинке жёсткую кожу, а после работы вместе с другими такими же работницами плелась в фабричное общежитие, чтобы без сил упасть в кровать в комнате, где жили ещё шесть женщин.

Наставницы уверяли, что воспитанники слишком шумные? Это они ни разу не ночевали в фабричных общежитиях. Дети что, немного пошумят и, угомонившись, спят до самого утра, пока их не поднимут. Там же, где жили взрослые, шум мог стоять ночь напролёт, особенно в последний рабочий день недели – день выдачи жалованья. Пьяные крики, драки, весёлый гогот и, что хуже всего, настойчивое внимание чужих ухажёров.