Не считай виражи до счастья

Зачем лишать зрителей, заплативших полновесными ракхами, подобного зрелища?

Сегодня драки за приз не получилось. Веда приблизилась к площадке, даже сделала круг почёта над ней, затем лихо подлетела к постаменту с золотистой коробкой, раскрыла её и, вытащив изнутри сиреневое яйцо, размером схожее с гусиным, обеими руками подняла его над головой.

Где-то далеко в очередной раз дружно взревели трибуны. Гонка закончилась. Сенсации не случилось.

Большинство соперников с шутками и хохотом принялись поздравлять победительницу.

Ничего нового. Всё, как обычно. Рыжая Веда обставила их всех.

– Веда, и зачем тебе это яйцо? Любой из нас с радостью отдаст в пользование парочку самых настоящих!

– Веда, хозяйка сердец наших, неужто, надеешься завладеть ещё и всем миром?

– Веда, а вдруг там сама Тьма первозданная?

– Открывай!

– Открывай!

Рядом с финишной площадкой открылся телепорт, и оттуда вышли все три Глашатая. Они проникновенно, как это умеют только чиновники со стажем, поздравили победительницу, ещё раз заверили, что ей крупно повезло отхватить такой редкий приз и заверили, что её скидка на участие в следующей гонке увеличилась ещё на три процента.

***

Как ни хотелось Веде после гонки попасть сразу домой, пришлось отправляться вместе со всеми в лучшую ресторацию Мергара – Приют Призрака – и отмечать свою победу.

Стол победительницы располагался на возвышении в самом центре роскошного зала. Что радовало, роскошь в зале была достигнута не нагромождением аляповатых дорогих изысков, а изящной простотой.

Обтянутые пепельным шёлком стены с едва заметным серебристым растительным рисунком. Светло-голубые колонны и полуколонны. Матовый мраморный пол, всеми оттенками синего повторяющий рисунок на стенах. Ультрамариновая с серебром обивка мягкой мебели органично вписывалась в общую картину. То, что нужно после изнуряющей пустынной жары. Немного нелепо в такой красоте смотрелись наряды гонщиков, даже не сменивших свои одежды после заезда. Но традиции есть традиции. И чем они нелепее, тем активнее все борются за их соблюдение.

Веда заняла единственное кресло, стоящее за центральным столом на возвышении, и, попросив у официанта глубокое блюдо, осторожно возложила на него свой приз. Затем отпила воды из графина, заранее приготовленного знающей обслугой, и поднялась. Все в зале – и участники гонки, и её устроители – ждали традиционной речи победителя. Воцарилась тишина.