Не считай виражи до счастья

А ещё, – Лис ещё раз воровато огляделся, а потом зашептал: – Поговаривают, что никто не смог понять ни что это, ни, главное, как активировать его. А ведь пытались, и не только сталкеры. А что делать с тем, с чем не можешь совладать сам? Правильно, избавиться. И, если получится, то подороже за него запросить. Но вдруг, госпожа Веда, это То Самое?

Разговоры про То Самое велись ещё более интенсивно, чем про саму Рыжую Веду. Вроде как где-то, неизвестно где, можно найти вещицу, которая сделает её обладателя всемогущим сразу во всех мирах.

То есть во всех-всех, и Призрачных, и реальных. Но, как и полагается в таких случаях, никто не знал ни как та вещица выглядит, ни где она ожидает своего обладателя. Вот и искали её охотники по всем мирам, зачастую неприветливым и опасным. Иногда возвращались с чем-нибудь стоящим, но чаще с бесполезной безделицей. Но бывали случаи, что и совсем не возвращались. Куда они исчезали, неизвестно.

– И, коли уж вещицу выставили, то на То Самое она мало похожа, так?

– Кто же его знает, как Оно должно выглядеть? То-то и оно, что никто, – развёл ладони Лис, отвечая на собственный вопрос.

 – Может, и как сиреневое яйцо, а может, и нет.

– Значит, сегодняшний приз – сиреневое яйцо?

– Я этого не говорил, госпожа Веда! – мужчина смешно прикрыл рот пальцами.

– Да и я не слышала, чтобы ты, Лис, говорил, что приз – это загадочное сиреневое яйцо, – заговорщицки улыбнулась ведьма. – Ну так что? Открывай проход? А то за мной ещё много желающих.

– Это как всегда в заездах с вашим участием, госпожа Веда, – засуетился проболтавшийся работник телепорта.

 – Проходите, круг подготовлен, – он услужливо показал на круглый плоский камень, окружённый разноцветными яркими лучами, бьющими прямо из пола вверх по всему периметру.

Веда смело шагнула в открывшийся телепорт, который и доставил её к месту старта.

Встречавший на том конце телепортационного тоннеля старичок классически благообразного вида ничуть не удивился её появлению. Слух о самой знаменитой гонщице мчался гораздо быстрее её самой.

– Веда, доченька, ты всё так же великолепна, – выверенным до последнего тона старческим голосом проскрипел он.

– А вы всё такой же старый и седой, господин Лунь?

– Кхе-кхе, ну да. Зато мои седины дают мне право общаться с тобой по-простому.

– А ещё то, что вы никогда не говорите мне гадости и пошлости, господин Лунь.

– Дык, и я про то же говорю: стар я и сед для пошлостей-то, – старик запоздало подпустил простоты в свою речь.