Гибель Лодэтского Дьявола. Второй том

За две восьмиды беззаботной жизни в темно-красном доме, где ее баловали и нежили, Маргарита превратилась в холеную красавицу: волосы еще ярче разгорелись златом, кожа благородно побелела, а губы будто впитали цвет роз. И, конечно, ее глаза цвета Русалочьей бухты искрились от счастья – каждому хотелось взять себе немного звезд из этих зеленых зеркал.

– Чего ты так опасаешься? – спросила Маргарита мужа. – Это ревность или что-то большее?

Ортлиб Совиннак задумался, помолчал, но вскоре улыбнулся и пожал плечами.

– Я страшный ревнивец, – ответил он. – Я не обманываю. Такая уж у меня сердцевина, и мне меняться поздно. Что бы в моем прошлом не случилось, это не отменяет моей ревности.

– Ортлиб! – начала переживать Маргарита. – Я никуда не пойду, и всё! Я нисколечко не огорчусь. Ну и что, что замок… Я в кухне работала, а кухня – в замке. Значит, я в замке уже была! Павлина даже видела…

Ортлиб Совиннак мотнул головой, опустил ладонь на кисть ее руки и повел жену к передней.

– Там все дамы будут в столь открытых нарядах… – говорил он по пути. – Сама увидишь… Кажется, что если эти дамы подпрыгнут, то одежды останутся у их ног. Всё на виду: и плечи, и остальное едва прикрыто… На чем держится, один бог знает. Ну, или Гиор Себесро, – улыбнулся градоначальник. – Он, пожалуй, знает, что там за ухищрения. В голову вплетают чужие волосы, и не думают их прикрывать, замужем или нет… Краской мажут лица.

Мнят, что вечером да при свечах, никто не видит. Кто на что горазд будет. Ты там затеряешься… Не самое приятное для юной красавицы, но… Так будет правильнее.

– Конечно, – поспешила согласиться Маргарита. – Я тоже так думаю.

– Ты, главное, веди себя так, как я учил, – напутствовал ее муж. – Не танцуй ни с кем и поменьше говори. На вопросы отвечай «да» или «нет». Своего мнения не высказывай. Держись подле меня. А когда меня не будет рядом – тихо сиди за столом.

В тени, словом сказать, побудь один вечер. О большем я не прошу.

К двадцать пятому дню Веры снег так и не выпал, хотя календарный срок зимы близился к завершению. Ветер бросался в лицо, гнал по мостовым сухую листву и завывал, попадая в переулки. Маргарита сильнее закуталась в плащ с лисьим подбоем и глубже спрятала голову в капюшон. Вместе с тремя другими услужниками Идер Монаро сопровождал отца и его молодую жену.