Единственная для Лютого

Неужели такое резкое, наглое поведение и пренебрежительное отношение в тандеме с угрозами для жизни считались верхом вежливости для этого громилы?

– Мне больно, отпустите! – повторила я свою мольбу.

– Не дури, девочка, и мы сработаемся. А еще лучше вспоминай, куда направился твой муж! – снова повторил свою просьбу мужчина.

– Я не знаю. Я по правде не знаю ничего о личной жизни Антона. Я отдаю себе отчет, что только бесчестный человек пустился бы на авантюру, но я вступила в фиктивные отношения только ради спасения жизни племянника! Я ничего не знала об увлечениях Антона и его тайных делишках… Поверьте мне!

Мужчина усмехнулся, как будто я сказала что-то очень и очень смешное, достойное его грубой, жесткой улыбки, больше похожей на саркастичный оскал животного.

Но его смех внезапно прервался изумленным выдохом и порцией грубого мата, от которого полыхнули не только кончики моих ушей, но и все тело покрылось алыми пятнами смущения.

Причиной изумления бандита и потока грязной речи стал мой племянник.

Он с громким криком кинулся на взрослого, почти двухметрового мужчину, желая меня защитить. Узкий коридор квартиры наполнился криками.

– Тимофей, не надо! Тимофей!

Я испугалась не за себя, а за мальчишку. Ведь реакция бандита на малейшую опасность, даже на подозрение в опасности могла быть непредсказуемой. Меня насквозь прошибло ледяным потом, а тело забилось в крупной судороге страха за жизнь Тимофея. Он меня не слышал, не реагировал на предупреждающие крики.

С ужасом я увидела, как в его левой руке блеснуло что-то острое и блестящее.

В тот же миг мужчина резко отпустил свои руки и, выдав новую порцию ругательств, перехватил Тимофея за шиворот. Незнакомец схватил мальчишку и хорошенько встряхнул, держа на расстоянии вытянутой руки, словно нашкодившего щенка или котенка.

– Это что еще такое?! Сумасшедшая семейка! – выругался мужчина и опустил взгляд на бедро.

Около ног мужчины валялся нож для чистки фруктов, которым я недавно счищала кожуру с яблока для Тимофея, я по глупости оставила нож лежать на столе.

Это был один из самых острых ножей в нашей квартире. Надо же было Тимофею схватить именно этот предмет и нанести урон опасному мужчине!

Темный взгляд мужчины пронесся ураганом по мне, потом сосредоточился на племяннике, который пытался вывернуться из захвата и от переизбытка эмоций не говорил, а рычал.

– Пожалуйста, не обижайте его. Он просто перепугался. Отпустите.