Палые листья лета

 – Поваляйся, тебе понравится.

– О да, думаю, мне понравится! – прохрипели в ответ.

Только вместо того, чтобы поваляться по траве, мужчина прижался к ней. Какой он горячий. Горячая мужская кожа и прохладная трава. Что из этого приятнее? Пожалуй, рука, которая смело легла на её грудь, вызвав короткий вздох не то удивления, не то восхищения. Да, нет ничего лучше уверенной руки на груди, до этого никогда не испытывавшей ничего подобного. Что? Губы, коснувшиеся напряжённой вершинки, могут вообще отключить разум? Пожалуй, здесь и сейчас разум совсем не нужен, и Санайе ещё не раз за эту короткую ночь приходилось удивляться, сколь же волшебным и ярким может быть наслаждение.

Зябкий туман, предвестник близкого рассвета, охладил разгорячённые тела. В его неверном мареве уже можно было рассмотреть того, с кем связала эта ночь, полная волшебства. Не Пинешту, это Санайя поняла ещё при встрече. Но и не Рич. Она провела ночь с совершенно незнакомым мужчиной? Как такое могло случиться?

– Вы кто?! – горло сдавил удушающий спазм.

– Считаете, пришла пора познакомиться? – последовал глумливый ответ.

Познакомиться? Да он… да она…

– Как вы могли? – жалкие остатки гордости едва удерживали готовые пролиться слёзы.

– Не отказать вам в вашей настойчивой просьбе? Никак не мог.

Он ещё и издевается! Разрушил всю её жизнь и так спокоен. Поднялся. Отыскал брюки и рубаху. Оделся.

– Вас проводить, дорогуша?

Дорогуша? Да за кого он её принимает? За кого, за кого.

За ту, что первая позвала и смело ответила на ласки. За обычную доступную девку.

– Пошёл вон! – взвизгнула Санайя.

– Как будет угодно даме. Было приятно провести с вами время, – незнакомец куртуазно поклонился и скрылся за деревьями.

Можно зареветь в голос. Можно побить головой и кулаками о землю. Можно остаться на месте и подождать, пока её найдёт дикое зверьё. Не может такого быть, чтобы в столь дремучем лесу не было крупных зверей, а не только мелких ежей и белок, одна из которых смело приблизилась к Санайе, держа в зубах орешек.

И где только раздобыла его в начале лета. Перехватила орешек лапками и протянула гостье. Надо же, мир, хоть и разбился вдребезги, но оказался не без добрых существ.

– Ты меня угощаешь? Спасибо.

Орешек был освобождён от скорлупы и честно поделен пополам. Только сейчас Санайя поняла, как же она голодна. А ещё замёрзла. Откинутая с вечера рубаха вся промокла от росы и нисколько не согрела.