Опасный винтаж

Зато пацаны в классе относились к Жоре уважительно, а девчонки неумело кокетничали. Тем более что на уроках физкультуры он подтягивался на турнике двадцать раз подряд, в баскетбольную корзину попадал чуть ли не с середины поля и имел в собственности гитару, под аккомпанемент которой шикарно исполнял битловские «Мишель» и «Йестеди». Однако до поры до времени для многих он был просто «заносчивым мальчиком из хорошей семьи», как выразилась о нем язвительная Елена Трофимовна, завуч старших классов.

Но тут произошел один случай, который кое-что поменял во всеобщем к Егору отношении. Было это, когда он учился в седьмом или уже восьмом классе.

Возвращаясь кратчайшей дорогой домой после факультатива по физике, Егор не смог вовремя обойти препятствие в виде четырех битюков-старшеклассников, и ему ничего не оставалось, как идти прямо на них. Либо повернуть обратно.

Битюки поджидали тощего очкарика, скалились и плевали сквозь зубы никотиновой слюной, а потом один из них сильно толкнул Егора в плечо, когда тот почти уже прошел мимо их своры.

Понять было нетрудно, что парни хотят его избить. За что? А фиг их знает за что. Просто хотят.

Егор попятился к бетонному забору, вдоль которого вилась узкая дорожка, и придвинулся к нему поближе спиной. Кто-то из шпаны заржал. Все четверо не спеша начали приближаться, сжимая полукольцо.

Егор медленно, не отрывая взгляда от глумливых физиономий, сбросил с плеча рюкзак.

Прямо на землю, прямо в грязную, пожухлую траву. Потянулся к брючному ремню.

Теперь заржали уже все четверо, сопровождая ржание тупыми остротами. Надвигались. У одного в руках оказалась пустая пивная бутылка, другой поигрывал самодельной свинчаткой.

«Гони, очкарик, бабки, сигареты и что у тебя там еще, и мы побьем тебя несильно».

Егор наконец вытащил из брюк широкий солдатский ремень с тяжелой латунной пряжкой и обмотал им кисть правой руки.

Не дожидаясь, когда свора окажется совсем близко, сделал резкий и почти неуловимый для глаз взмах рукой, обрушив удар своего архаичного орудия на стоящую рядом засохшую, но еще крепкую рябинку. Раздался деревянный стук, сухой треск, и ствол сантиметров в пять толщиной разломился и рухнул под ноги слегка подвявшей гопоты.

– Некст, – звонким от волнения голосом произнес Егор, сжав в напряженной руке свое оружие.