Дескрит

Пещера оказалась «дикой» и совершенно не подготовленной для посещения туристами. Похоже, Корнилис решил просто подзаработать, водя сюда доверчивых отдыхающих. Сам он с нами не пошёл, остался у машины. Вход в подземелье был довольно крутой, осыпался под ногами, и я порадовалась предусмотрительно обутым удобным кроссовкам. А вот внутри… Никогда не понимала, зачем люди лезут в горы или пещеры, а тут забрезжил слабый лучик прозрения – это потрясало. Здесь не было освещения, оборудованных дорожек, ничего вообще, чтобы производить впечатление на посетителей.

Но свод пещеры над головой был таким монументальным, таким высоким и величественным, что перехватило дыхание от этого зрелища. И воздух. Очень особенный воздух, холодный, звонкий, он поднимался откуда-то из глубин непроглядной темноты, в которую мы не решились далеко идти. Свет проникал только от входа, подземный ход шёл вниз, и скоро становилось жутковато от того, что под ногами в любой момент может оказаться незамеченная глубокая яма или расщелина. Давид крепко держал меня за руку, не выпуская ни на минуту. Анатолий что-то разглядывал на стенах, водя по ним рукой. Неужели надписи или рисунки древних людей? Несколько сталактитов и сталагмитов разглядеть в полутьме нам всё же удалось. Когда я из любопытства потянула Дева вглубь, чтобы потрогать необычной формы каменный нарост, мне почудилось, что у него стали немного светиться глаза. Приятель притянул меня поближе и обнял одной рукой за талию, придерживая. Возражать я не стала, потому что так было совсем не страшно и намного теплее. Моя кожа к тому времени уже покрылась пупырышками и от холода начало знобить. Почувствовав это, Давид прислонил меня к своей широкой и уютной груди спиной и обнял уже двумя руками за плечи, согревая. Захотелось заурчать, как это делает Крита, когда её берёшь на руки и гладишь. Мне было так хорошо и уютно в объятиях друга, что не хотелось шевелиться и идти куда-то. Мы были только вдвоем в этой темноте, и только стук наших сердец нарушал тишину. Меня невидимым облаком укутал знакомый уже запах, который хотелось вдыхать и, закрыв глаза, ни о чём не думать. Не знаю, сколько мы так простояли. Нас никто не звал и не торопил, Давид уткнулся носом в мои волосы на макушке и молчал. Мне тоже почему-то не хотелось ничего говорить и нарушать этот момент. Потом нас всё же окликнул Анатолий.

– Надо идти, он волнуется, – прошептал мне Дев, касаясь губами волос.

– Угу, сейчас пойдем.