Охра

Просвечивает раздробленное копыто лошади в переваренной отвратительной массе. Уши у анеха мелкие, как у старой кошки. Лакричневые глаза глубоко посажены. Отвратительное животное. И по общему ощущению почему-то напомнило рыбу.

Смуглый мужчина подошел к профессору.

– Жер Рэсм, птноййэх куфрэдчджр рп пэ чфрц.

– Ну нет, Курзэн, говори, чтобы всем было понятно. Девушка не знакома со здешним языком.

Смуглый улыбнулся. Сказать «не симпатичный» – сделать ему комплимент. Коренастый, с торчащими на лбу и шее венами и курчавыми жесткими волосами, смотрел на меня как на кусок сахара.

Разве что не облизывался.

– Зэвтрэ э вэм нйжэн?

– Завтра нам понадобится твой пикап. Мы оставим его на перегоне. Там и заберёшь.

Смуглый кивнул.

– Сможешь перетащить анеха в кузов? Мы невероятно устали.

Курзэн снова покачал головой.

– Вот и хорошо.

Мы зашли в постройку.

– Я надеюсь он не будет с нами ночевать?

– Франка, не смеши, конечно нет. Считай мы в гостинице. Себастьян, будь добр, вскипяти воду и разведи пюре… – профессор огляделся по углам.

 – В чем-нибудь… Я передам координаты и свяжусь с МОЗПЖ, узнаю что у них там происходит.

Я взяла со стола банку тушенки и прочитала состав. Говядина.

– Себастьян, не смешивай все это вместе.

– Почему? Не ешь мясо?

– Ем, только не коровье.

Жеро поинтересовался.

– Я не ем кошек, собак, попугаев, коров и лошадей. Надеюсь мне не надо объяснять почему.

Жеро кивнул. Себастьян хотел что-то сказать, но я его опередила.

– Профессор, где я могу умыться?

– Душ справа по тропинке, за красной ширмой.

Кстати, на досмотре ты не призналась в мыле?

– Я провезла гель для душа.

– Молодчина.

– Могу вам там оставить.

– Думаю, меня эта штука не отмоет.

Тишина. Винное высокое небо. Может так кажется из-за красноватой земли? Или воздушный купол и вправду залила бычья кровь – кровь отстреленных анехов, цвет охоты. Я никогда не видела такого количества звезд. Эта природа – иное мировоззрение. Впервые в Охре – и дышится по-другому.

Эта пустыня как сморщенная шаманка: ты потеряешь сознание, даже не почувствовав момент, когда в тебя вопьется игла с эссенцией забытья. И если никто не приведет тебя в чувство, не выведет из жаркого исступления, то красная земля расплющит тебя глиняной гусеницей своего медного танка.

Похолодало, часы показывают 15 градусов. Благо до деревянной коробки метров десять. Кое как освещаю дорожку фонариком на телефоне. Слышно как смуглый возится с анехом.