Наперегонки с темнотой

 – Поначалу мне показалось, будто они обычные наркоманы…

Собираясь с мыслями, он сделал паузу, на что Броуди тут же нетерпеливо спросил:

– Выходит, они были под наркотиками?

Не успел Роб опровергнуть его предположение, как Билл взревел:

– И вы, придурки, не придумали ничего лучше, как поднять меня с постели в половине пятого утра из-за потасовки с обдолбанными торчками?

Всем своим мощным корпусом он подался вперед и опустил обе ладони на крышку заваленного бумагами стола. Его буравящий взгляд вперся в Роба, но менее чем через секунду переместился ко мне.

В прежние времена этим взглядом Билл мог вогнать меня ступор – ребенком я боялся его до полусмерти. С тех пор утекло много воды, но я и сейчас еще испытывал перед ним некую смесь из опаски и робости.

– Какие, к черту, наркотики? – наплевав на предосторожности, вскипел я. – Я видел, как ведут себя под наркотой! Да что говорить, и сам несколько раз баловался, пока учился в школе. Они были будто мертвые, Билл! Как зомби, понимаешь?

От такого заявления глаза его подозрительно сузились, а я тотчас понял, что не стоило этого произносить.

Необходимость пересказывать подробности прошедшей ночи приводила меня в раздражение, кроме того, в голове раздавался непрерывный монотонный гул, от которого никак не получалось отделаться, а веки казались до того тяжелыми, что лишь усилием воли удавалось держать их в открытом положении. В данную минуту я мог думать только о том, чтобы поскорее покончить со всеми расспросами, отправиться домой, рухнуть на свою кровать и уснуть.

– Эй, полегче, Джон! – остановил меня Роб, присовокупив к сказанному незаметный пинок по ноге. – Билл, он хочет сказать, что те трое вели себя не совсем нормально. Как бы поточнее описать… Они двигались необычно, звуки издавали странные… У них из глоток все время раздавалось какое-то чавканье. Такое гнусное чавканье, будто идешь в дождь в резиновых сапогах, а их то и дело засасывает в жидкую грязь.

Я и сам знаю, как дерьмово все звучит, но это правда.

– Еще они без конца смеялись и скалились, – добавил я. – Но это и смехом не назовешь, больше на хохот гиены смахивало.

– Да, и смех этот жуткий, – подхватил Роб. – Мы пытались выяснить, чего они хотят, но ни слова от них не добились. Они просто шли на нас безо всяких объяснений. Прямо-таки напролом перли. Тот, с кем я сцепился, был точно обезумевший. Все хохотал и пытался дотянуться до моей шеи.