Не потеряй меня

– Вы же не думаете всерьез, что я потерплю такое непозволительное поведение по отношению к себе?! И потом, чем вам досадил месье де Голль и с какой, собственно говоря, стати он стал предметом ваших бесцеремонных намеков? – заметила Хлоя, делая отчаянную попытку сохранить присутствие духа, но бившая ее дрожь, вызванная возмутительным поведением герцога, контролю не поддавалась.

– Простите меня, ради бога, если я невольно обидел вас. Это вовсе не нарочно. Просто вы наверняка сами не сознаете, насколько восхитительны, когда выходите из себя! – и его откровенный взгляд скользнул по ее лицу, огибая бездонные озера глаз, пропутешествовал по округлым плечам и, наконец, задержался на ее вздымающейся от волнения груди.

Смутившись от столь неприкрытого интереса к ее внешности, точнее к той ее части, которой герцог уделил особое внимание, Хлоя предприняла попытку избавиться от нежелательного общества, но, заметив стремительно приближающуюся к ним мадам де Боннет, шумно выдохнула и застыла в немом ожидании.

– Прошу прощения, ваша светлость, но нам пора, – с напускной учтивостью присела в реверансе Шарлотта, затем развернулась и, взяв под руку Хлою, демонстративно направилась к выходу.

– Он глупец, каких свет не видывал, если пытается таким образом завоевать твое сердце! – раздраженно произнесла вдова, не находя слов в полной мере выразить все свое возмущение, а про себя подумала, что не все так дурно, ведь маркиз де Голль завтра пообещал нанести утренний визит, а это уже кое-что.

Хлоя кинула сочувствующий взгляд на Шарлотту, пребывающую в явном расстройстве, и не нашлась, что возразить. Вечер был безнадежно испорчен, в довершение ко всему до того разболелась голова, что она едва ли была готова продолжить веселье. Все, чего ей действительно хотелось, так это поскорее укрыться в своей комнате, там, по крайней мере, есть возможность молча проглотить досаду, которая затаилась в глубине души, и, когда вдова предложила покинуть дворец, она лишь благодарно улыбнулась в ответ.

Спустя время Хлоя уже лежала в постели, мысленно погрузившись в омут безрадостных размышлений. Тусклый свет одиноко мерцающей свечи, едва дотягиваясь до полутемных уголков комнаты, не способствовал успокоению, а напротив, невольно навевал серым полумраком еще более тревожные мысли. Кроме того, она ощущала такое отчаянное душевное одиночество, несмотря на теплый прием друзей, что хотелось разреветься.