Не потеряй меня

Получив ответ, что в последний раз его наблюдали в игральной комнате, он, недолго думая, направился в указанном им направлении.

Спустя время де Морель уже входил в карточную залу, мельком оглядывая присутствующих за столами мужчин. Особенно привлекала внимание компания, состоявшая из удобно расположившегося в кресле герцога де Пуазона, славящегося в свете своим неумеренным расточительством, напыщенного герцога де Каро, явно хватившего лишку уже с самого утра и оттого пребывающего в отличном расположении духа, и его светлости Адриана де Гордона.

Возле каждого из этих важных особ высилась значительная стопка золотых монет.

Все они, находясь тут, несомненно, преследовали свои цели. К примеру, де Пуазону было достаточно просто играть независимо от выигрыша, дабы показать всем, что он имеет для этого средства. Об этом недостатке в характере знала вся местная знать и жестоко пользовалась его слабостью. Де Каро же, напротив, важен был только процесс игры. Он никого не замечал вокруг, и для него считалось нормой играть целыми днями напролет.

Что же касается Адриана, то он даже за игральным столом неизменно сохранял осанку победителя. Вальяжно облокотившись о спинку стула, он раскурил изящно изогнутую трубку, артистично выдохнул кольцо ароматного дыма, а затем с невероятной легкостью расстался с тысячей ливров, которые поставил на кон, явно рассчитывая снять большой куш.

«Он совершенно невозмутим для человека, совершившего подобное преступление», – озадаченно заметил про себя Тома, но, считая своим долгом выяснить происшедшее, не стал медлить.

– Прошу прощения, ваша светлость, можно вас на пару слов? – почтительно обратился он к де Гордону.

– Вы что-то хотели мне сообщить, месье? – довольно резко спросил герцог, недовольный тем, что его столь грубым образом оторвали от увлекательной партии.

– У меня один щекотливый вопрос, если позволите. Как мне стало известно, на балу вы познакомились с мадемуазель де Монти, и она произвела на вас неизгладимое впечатление.

Если я не прав, то будьте любезны меня поправить, – с трудом преодолев нерешительность, начал Тома, глядя ему прямо в глаза, но лоб тут же покрылся легкой испариной, поскольку ему предстояло поставить под сомнение порядочность де Гордона и тот с легкостью мог бы воспринять это как личное оскорбление.

– Не буду скрывать, милорд, так оно и было. Но в чем, собственно, дело? – с подозрением осведомился герцог, остановив на лице собеседника пытливый взгляд.