Прокрустово ложе времени

Наверное, именно такие чувства переживает страдающий клаустрофобией человек.

Я изо всех сил сжал челюсти и застонал, изгоняя из себя страх. Начал вспоминать все то, о чем писали в тех книжках, и что говорил мне сенсей о медитации. Паническая атака постепенно стала ослабевать. Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я все-таки успокоился. Расслабил все мышцы, начал контролировать дыхание. Представил себе светящийся шарик, свободно гуляющий внутри моего тела.

Вот он проплыл по ногам, освобождая их от черной жижи усталости и напряжения.

Поднялся вверх по животу, проник в грудную клетку, ласковыми прикосновениями успокоил сердечную мышцу. Прокатился по рукам, проник в каждую клеточку моего организма…

Я переместился из реальности в иное измерение. Меня как будто вынесло вверх, выше самого неба, на границу с космосом. Подо мной медленно вращался вокруг собственной оси неописуемой красоты голубой, с синими пятнами морей и океанов, земной шар. Я тихо скользил по невидимой прохладной поверхности в произвольных направлениях.

Подо мной проплывали знакомые очертания материков: Африка… Австралия… Евразия… Обе Америки… Время, как понятие, исчезло.

* * *

…Надо же было влезть в самый центр земли, чтобы научиться медитировать. Глубоко вдохнув холодного воздуха и полностью выдохнув, я почувствовал, что мое тело освободилось из капкана. Стенки грота уже не так туго обхватывали меня. Еле заметными движениями я протолкнул себя еще на какое-то расстояние и… вскоре свежее дуновение ветерка коснулось моей щеки.

Фонарик на секунду осветил проход впереди и – наконец-то! – стал виден черный провал выхода из шкурника. Жаль только, что надтреснутый вжик, изданный моим фонариком, оказался предсмертным. Что-то хрупнуло внутри прибора, и светоч приказал долго жить.

Дыхание срывалось, перед глазами вспыхивали искры… Тело сотрясала дрожь. Но мне удалось выползти из узкого лаза в кромешную тьму очередной пещеры. Я позволил себе какое-то время просто бездумно поваляться на холодном камне.

Потом все-таки заставил себя сесть. Пояс с талии исчез. Карманы спортивного костюма были изодраны. Сам костюм – и куртка, и брюки, превратились в лохмотья. Термобелье еще держалось, хотя тоже изобиловало дырами. Но у меня оставалась зажигалка, хранившаяся на щиколотке под резинкой носка. Она была оснащена совсем уж микроскопическим фонариком, которого, возможно, хватит еще на полтора-два часа непрерывной работы.