Солис

Внутри безудержной волной нарастала паника, мне не хватало воздуха, открыла настежь окно, но и это не помогло. Нужно куда-то бежать, чтобы сердце не разорвалось на куски. Надела спортивный костюм, кроссовки и помчалась вниз по лестнице в сквер. На часах пять утра.

Я бежала так быстро как могла, поэтому в боку начало покалывать. Но мне необходима эта боль, ведь она позволяла направить все мысли на неё. Мышцы начали гудеть. Постепенно мне удалось совладать с собой, я стала ровнее дышать, подстраивая под вдох и выдох свои шаги.

Папа меня убил бы, если бы узнал, что я так ношусь. Ну или покалечил бы, чтобы неповадно было. Но бег лучше всего помогал справиться с паникой и угомонить назойливые, скачущие в тревожном танце мысли.

Возвращаясь домой, я заметила свет в окне на третьем этаже. Артём был рядом, и это меня успокаивало. Я бегала целый час. Сон совсем ушёл, поэтому после обжигающего кожу душа приступила к бесхитростным сборам дорожной сумки.

Четыре часа на скоростном поезде, и я увижу свою семью.

Мне двадцать три, и, несмотря на осознанный переезд, я тяжело переношу разлуку с семьёй. Они моя сила, и я физически ощущаю, как слабею, удаляясь от них.

Багаж совсем скромен: телефон, зарядка к нему, ноутбук, четыре плитки горького шоколада для Ани, книга в дорогу, маленькая аптечка. Одежду, кроме комплекта сменного белья и пушистых носков, брать не стала, потому что Ани всё равно переоденет меня во что-то модное, суперпривлекательное, а я тайком стащу старую футболку Влада и прохожу все выходные в ней.

В моей детской комнате, под матрасом, надёжно припрятана любимая фланелевая рубашка, которую я выкрала у Стаса. Но это воспоминание я сознательно игнорировала и принудительно стёрла из памяти запах апельсиновых леденцов. Дурацкие апельсины.

Остановилась перед зеркальной дверцей шкафа. Пристально посмотрела на своё отражение: снежная прядь сбежала от товарищей и выбилась из хвоста.

– Всё пройдёт хорошо! – произнесла вслух, пытаясь успокоить своё отражение.

 – Эта история уже покрылась плесенью. Время же должно лечить, верно?

Я не видела Стаса два года. Да и в тот раз буквально мельком. Это было в день его свадьбы с Яной. Мама всеми правдами и неправдами, шантажом и взятками уговорила меня приехать. Я храбро и отчаянно сопротивлялась, прикрывалась очень сложной сессией, загруженностью в лаборатории и на работе. Но Наталья Семёновна – из тех удивительных женщин, которые способны двигать горы.