Солис

Распустила непослушный хвост, остервенело причесала волосы и, когда немного отвлеклась, сделала себе внушение:

«Отставить панику. Дом встретит нас пиром горой. Мы будем шумно спорить о политике, литературе и фильмах. Мама приготовит миллион и даже больше наших любимых лакомств, а папа будет тихонько петь, лёгкими движениями перебирая струны старой гитары. Я справлюсь. Мне уже не семнадцать!»

На улице было холодно и мерзко: с неба сыпало что-то похожее на белую крупу, под ногами блестел покрытый толстой ледяной коркой асфальт.

У подъезда я поскользнулась и неприятно отбила мягкое место. Поджидавший меня водитель такси тихонько беззлобно рассмеялся, он курил у автомобиля и помог мне подняться. И пусть я ударилась небольно, но всё равно было обидно. Совсем не с того начинался путь.

Уже в поезде я то ли наполовину спала, то ли не до конца бодрствовала. Периодически проскальзывали белые, чёрные и красные вспышки из ночного кошмара, но я старалась отвлекаться от любых мыслей. За окном снова разбушевалась метель, эта зима никак не хочет оставить нас в покое, как будто ещё не всё успела нам поведать.

Глава 4.

Поезд неторопливо, будто уставший железный удав, подползал к конечной станции. Серое мартовское небо так и не пожелало проснуться, пожадничало, спрятав в чулане все проблески солнца. День словно и не наступал. За окном мрачная темень, сравнявшая все природные краски до грязно-серого оттенка, припорошенная тяжёлым мокрым снегом тротуарная плитка и понурый поток человеческих лиц.

Промелькнуло лишь одно яркое пятнышко, и в ту же секунду на сердце потеплело: прямо на перроне меня встречала Анита. Покрепче перехватила сумку с пожитками, подняла повыше ворот пальто, поправила длинный колючий шарф. Режим «суета» включился непроизвольно: частично из-за предвкушения долгожданной встречи, частично из-за дикого волнения. В Москве меня не было два года.

Когда наша железная громадина, наконец, нехотя остановилась, тяжело вздохнув напоследок, я в числе первых выскочила из вагона.

Анита почти сразу заметила меня и двинулась навстречу. Я была бесконечно рада её видеть, но при этом с первой секунды отметила: что-то здесь не так. Сестрёнка махала руками, её огромный ярко-розовый, как детская конфетка, пуховик точно дерзкая попытка вырваться из бесцветной реальности, встряхнуть окружающий мир, приманить робкую пугливую весну. И попытка определённо стала бы удачной, если бы не этот потухший уголёк в глазах. Я подошла поближе.