Солис

Тене кружила вокруг, подключая тоненькие нити-паутинки потока к моим запястьям. И вдруг я услышала голос:

– Мира! – меня звал Фортис.

Реальность стала расплываться сотнями переливчатых бликов. Я прошептала:

– Фор? Артём…

Мир погрузился в темноту.

Глава 6.

Голова трещала, как старая трансформаторная будка. Мои веки точно налились свинцом и сцепились друг с другом намертво, ноги пронизывала такая острая боль, что к гулу в черепушке, в такт биению сердца, присоединилась ещё и партия ударных.

Я не могла пошевелиться. Но, несмотря на какофонию звуков в голове, отчётливо слышала, как неподалёку кто-то громко спорил:

– Ещё раз объясняю, уважаемый, посторонним нельзя находиться в этой палате! Это реанимация!

– Я не посторонний! Пустите меня, я должен её увидеть!

– Позвольте узнать, кем же вы приходитесь пациентке? Я вроде как отлично знаком со всеми членами её семьи!

– Я жених Миры!

– Жених? Не смешите! Давайте уже прекращайте этот цирк! На выход! В палату можно только родственникам!

Я собрала все крохи воли и остатки сил в кулак, чтобы унять этот громоподобный спор и прошептала:

– Тёма?

– Солнце! Я здесь! Пустите, видите, она меня зовёт! – голос Фортис теперь оказался ближе.

Я с трудом разлепила глаза, они тут же откликнулись острой резью. Картинка и вовсе расплылась, будто отражение в кривом зеркале.

– Тёма? – губы неожиданно легко мне подчинились.

– Мира! – это был другой, но не менее родной голос, низкий и бархатный от которого щемило в груди, голос Стаса.

 – Кнопка, я рядом! Что-то болит? Ты помнишь, что произошло?

– Да. Где… Тёма?

Стас на мгновение замер в растерянности. Надо мной в ту же секунду склонилась вторая расплывчатая фигура, лба коснулась тёплая ладонь, и зрение сфокусировалось на ярко-голубых глазах, а острая боль в ногах постепенно стала стихать.

– Солнце, я здесь! – прошептал Артём, согнувшись надо мной в три погибели.

– В палате могут находиться только родственники! Немедленно выходите! – прорычал Стас.

– Стас, пожалуйста? – я умоляюще посмотрела на него.

Вид у меня, наверное, тот ещё. Брат лишь кратко кивнул, внимательно изучив показания мониторов над моей головой, и отошёл чуть назад:

– Две минуты, – железным тоном произнёс он.

– Мира, я же просил быть аккуратнее на дороге, – произнёс Артём так, будто разговаривал с непослушной трёхлеткой.