Мать и мачеха. Дневник беженки

Я часто жду конца, сама не понимаю – чего. Но думаю, думаю каждый вечер, после того, как прощаюсь (да, именно прощаюсь) каждый вечер с родителями (ну, мало ли что, а мы не попрощались). Пансионат ложится спать. Камеры выключаются. И тогда я могу пролезть под закрытыми воротами, мимо охраны, и пойти к морю. Я хожу туда каждый день. Особенно когда на море штиль. Когда я захожу в воду, она кажется теплее, чем была днём. Такая тёмная, тёплая, ласковая. Она словно обнимает меня, зовёт. Говорит, что, когда мы вместе, всё хорошо! Что не надо думать о том, что там, на берегу.

О тех, кто на берегу. И мне тогда, только тогда становится хорошо! Вот тогда я и думаю, что вот, вдруг, сейчас, совершенно случайно, волей обстоятельств или судьбы, вот прямо сейчас, пойдут титры и мой фильм закончится. Нет, я не умру, не хочу умирать, я должна жить, я хочу жить!.. Просто жду, когда всё это дерьмо закончится.

Очень раздражает, что мои руки связаны и я ничего не могу с этим поделать. Я желаю вам не оказываться в подобных ситуациях, потому что это – самое ужасное, что может быть.

Конец нескоро. Да и конец чего? Так жить, телепаясь между «сдохнуть» и «жить, как крыса, в чужой стране». Практически – одна. А кто знает, может быть сейчас, в данный момент уже нет ничего. Нет родителей. Нет дома. Нет бабушки. Только я, Матвей и море.

Середина июля 2014

Не могу дозвониться домой по нескольку суток. Связи нет. Пробивает очень редко и на секунды. Просыпаюсь. Беру телефон.

Набираю. Час, два часа. Не сдаюсь. И тут вдруг получается. На секунду. «Мам?» Слышу только короткое: «Живы». Связь обрывается.

Тот, кто страдает бессонницей, не спит и не бодрствует толком. Всё очень далеко от тебя. Мир и всё, что происходит в нём, кажутся нереальными, далёкими. Словно плохо отснятая копия действительности. Не можешь ни до чего дотронуться, и ничто не может дотронуться до тебя. У меня больше нет денег. То есть ещё вчера они были, а сегодня их нет. Кажется, меня обокрали.

Иногда, вернее часто, мне сложно следить за последовательностью событий. В моей жизни постоянно появляются какие-то люди, появляются и пропадают. Что им нужно? Некоторым «просто интересно». Некоторым «очень жаль». А некоторым – не очень. У одних в глазах сочувствие, у других – злорадство. И все знают, кто мы. Они знают, что мы – беженцы. Мы как обезьянки в цирке. Люди собираются вокруг меня в надежде услышать какую-нибудь суперкровавую историю.