С любовью из Новой Атланты!

Все, в основном, жили в центре, все тусили на KFC, росли в полноценных семьях.

Всего было пять топовых ОБАМ, это точно. С шестой все пошло на спад, да и мы уже как-то подостыли, между собой начались противоречия. У всех свои интересы, у ребят своя жизнь. Стали появляться гастроли, и все медленно сошло на нет.

На четвертую ОБАМУ приехал L’one, который тогда дружил с Пилом, через него договорились о привозе. Коллаборация немного смазалась. Мы не знали, как все грамотно обставить из-за недостатка организационного опыта.

Сначала сделали концерт хэдлайнера и только потом вечеринку, а нужно было выводить его после ОБАМЫ, где-то в час ночи. На концерте была мощная первая волна, но сил и денег на остальную вечеринку хватило далеко не у всех. В остальном было классно.

После этого трэп стал частью массовой культуры. Раньше его почти не играли в клубах, и нужно было специально куда-то идти, потом начали включать везде, началась коммерция.

Все мои последние привозы были для себя, на острие трендов и качества.

А хорошей музыкой интересуются чаще всего асоциальные задроты, у которых нет денег. Делать какую-то хуйню, на которой можно заработать, я не хотел. Так все и сдулось…

BANG BANG

Весна две тысячи двадцатого, заря пандемии. Я задаюсь вопросом – может ли артист считаться таковым без продуманного образа, диких закидонов, звездной болезни, пьянок и перманентно замутненного сознания? Ответ, как всегда, где-то посередине с бесконечным количеством исключений, и мой собеседник, несомненно, является таковым.

Ростом под два метра, широкие плечи, синие дреды, черная водолазка с цепью навыкат, огромные солнечные очки Gucci, черный маникюр.

Мы на кухне его квартиры в центре города. Чисто и убрано. На столе подписанный контракт артиста. На балконе полное ведро воды и бутылка без дна.

Запись 1, 20:04 – Аудио 1”

Класса с девятого мама спрашивала, кем я хочу стать, а я по приколу отвечал “рэпером буду”. Потом, когда в баре начал работать, повторил это на полном серьезе.

Она не поверила. Только когда я забил на все и ушел из универа, она сказала: “Ты че серьезно? Бляяяя…”. Отговаривала, а потом поняла, что бесполезно. Когда смирилась окончательно, сказала: “Дерзай, я в тебя верю”. И сейчас верит.

Я тоже из тридцать девятой (легендарная школа, где учились FACE, Morgenstern и другие – прим. ред). Учились охуенно, но из-за того, что косячили, нас постоянно пытались отчислить. За татуировки, за волосы… Курили возле школы.