S-T-I-K-S Почтальон. Часть 2

– Так и есть! Одной рукой приласкает, а другой прихлопнет. И неизвестно, когда какого действия ждать!

– Рр…тяф…ррр…

Пёс дал о себе знать неожиданно громко. Вырвавшись из рук мальчишки, он сжался в комочек, уменьшив и без того скромные размеры.

– Цыц Пряник…

– Не ругай пса, он предупреждает, – вступился клокстопер.

В этот момент, на противоположном конце крыши, что-то треснуло, затем хлопнуло и через секунду, стало понятно, в чём причина.

– УРРРРХ, – прозвучало это громогласно, почти по–хозяйски.

А в недалёкой темноте, возникла ещё более тёмная, трёхметровая фигура.

– Вот и первая страшная ласточка, через пять минут, здесь будет не протолкнуться, – с обречённой весёлостью, произнёс Калёный. – У меня к тебе предложение, проведёшь меня в Горис, а затем выведешь, по цене договоримся! Но сначала, надо свалить, я силён, но не всемогущ!

– Поговорим потом, – ответил я, хватая в одну руку Пряника, а другую мальчонку.

– Мне интересно, как ты будешь выпутываться?

Заражённый, судя по всему, был особью расторопной, не всякий дорастает до матёрого рубера.

– Чего тянешь? Он же нас…

Глава 5

Калёный испарился как чеширский кот, с улыбкой. А я, прижав покрепче пассажиров, посмотрел на запад, туда, где линия горизонта, ещё подсвечивалась тонкой линией заката.

Далеко, очень далеко, на такое расстояние, я не прыгал. В памяти вдруг всплыли слова школьной географички: «Горизонт – это мнимая линия, которая удаляется по мере приближения». Сейчас приблизим…

Прыжок.

У меня будто петарда в голове взорвалась, боль настолько сильная, что зрение почти пропало, но осязание некуда не делось. В ушах свистел ветер. Я падал!

– Мать т…– ругательство потонуло в шуме ветра.

– Мамааа…– кричал мальчишка.

– Ууу…– поддержал нас Пряник.

В отличии от счастливчика Калёного, пассажиры, видели и чувствовали всё.

Нет, нет… сосредоточься – падение нас точно убьёт!

Я безуспешно попытался напрячь зрение, но подо мной, проглядывалась, только тёмно-серая муть. Резь в глазах и потоки воздуха били немилосердно.

Пряник беспрестанно подвывал, но вырваться не пытался, словно понимая, так точно не выживешь.

– Мне страшно, – крикнул ребёнок и уткнулся лицом мне в грудь.