Алмазы для Бульварного кольца

Учитывая, что смерть в те дни буквально витала над страной в образе ее первого президента, желающих совершить грехопадение не находилось. В итоге после десятка неудачных попыток образец волос взяли у какого-то полунищего старика, сидевшего в пыли под деревом с бутылкой местной бормотухи. Когда в пару к ней предложили литровую бутыль «Блек Лейбл», сделка была успешно осуществлена.

Комендантом дворца был довольно колоритный майор ФАПЛА, крепкий, невысокого роста африканец. На брезентовом поясе сбоку при нем был пистолет, с которым он никогда не расставался.

Этим, несмотря на свой дружелюбный вид, он всегда настораживал и даже беспокоил группу советских микробиологов, и Клименко по-дружески попросил его не пугать оружием гражданских людей, занимающихся сугубо мирным, пусть и сопряженным со смертью делом. Майор тогда снял с пояса кобуру с «Макаровым», но приставил к нему отдельного дневального, вооруженного автоматом Калашникова.

Вечером случилось непредвиденное, чего никто из советской делегации ни при каких обстоятельствах не мог ожидать: ангольская партийно-правительственная комиссия во главе со вновь избранным президентом Жузе? Эдуарду душ Сантушем, приехавшая «принимать» тело, заявила, что в таком виде предъявить дорогого Мангуши народу невозможно.

– В чем, в чем дело?! – Клименко был вне себя от бешенства и едва сдерживался. – Мы провели все необходимые работы, в этом состоянии, при профилактических инъекциях, тело может пребывать еще минимум неделю. Этого хватит и на прощание, и на возвращение в Союз для окончательного бальзамирования!

Группа членов Политбюро МПЛА стояла молча, выслушивая перевод президентского переводчика.

Самому душ Сантушу, как известно, проучившемуся в Баку несколько лет и даже игравшему там за местную футбольную команду, перевод не требовался. Не дожидаясь его окончания, он что-то шепнул своему помощнику на ухо, и тот спешно подошел к Павлу Ивановичу:

– Камарада президент говорит, что не узнает своего многолетнего соратника по освободительной борьбе без очков.

Он всегда их носил, таким запомнился всем, и без них никто не поверит, что это незабвенный вождь ангольского народа Антонио Агостиньо Нето.

– Зачем вы их сняли? – уже без переводчика обратился душ Сантуш к Клименко.

Тот сначала опешил, но потом объяснил, что ни в православной, ни в католической традиции не принято хоронить человека в очках.

– К тому же, – добавил Клименко, – для нас это первый в истории опыт бальзамирования чернокожего.