Триада

Джерис села на каменный пол, положила перед собой кристалл и, закрыв глаза, приложила большие и указательные пальцы треугольником ко лбу. Сперва ей казалось, что она делает глупость, но потом, расслабившись, она заговорила слова старой молитвы, да так, что забыла обо всём на свете.

– Луч освещает, и земли наполняются правдой, а дети вольны играть. Омывает тихую чащу река, и пустует жертвенник, не испробовав крови. Поёт в ветвях белая птица, возвестив приход вечности, и, вспорхнув, поднимается к солнцу.

Пуст рудник, а печь полна караваев. И в миг, когда ночь наступает, мать спускается во тьму, освещая ночную дорогу.

Тепло стало Джерис в руках и ногах, и она, чувствуя лишь холодный пол под собой, представила, что ничего нет вокруг, только она и эти слова. Храм слушал её так же безропотно и молчаливо, как и остальных. Тишина настала абсолютная, и Джерис показалось, будто её тело перевернулось, сжалось до размера песчинки и закружилось в самом лютом холоде, да таком, какой никогда ей испытывать не приходилось.

В этом ледяном водовороте раздались два шага, два стука каблуков, и эти звуки ударили, будто молотом, по ушам.

Джерис вскочила и обернулась. На входе стояла, прислонившись к арке, высокая чёрная фигура.

– Не смей ступать в храм. – сказала Джерис, и фигура вздрогнула. – Таким как ты, здесь не место.

– А, Джерис, малыш. Это ты. – устало сказала фигура.

От знакомого голоса Джерис стало больно.

– Уж если вернулся, будь добр – не ходи в храм. – сказала она. – Тебе это не к лицу. Иди туда, откуда пришёл.

Фигура вошла в храм, и тяжёлые сапоги застучали по каменному полу.

– Но я шёл сюда.

– Ты следил за мной? – спросила Джерис.

Фигура вздохнула.

– Разве нужен повод, чтоб сюда прийти?

– Следил, значит.

– Джерис. – сказала фигура из темноты. – Я не знал, что ты здесь.

– Значит, ты у нас теперь молишься Мать-Звезде?

Джерис не видела человека, но услышала, как тот сел на ступени и шумно вздохнул, закрыв лицо руками.

Он молчал. В храме похолодало.

– Я пойду. – сказал человек и поднялся.

– Иди, иди, Таррель. – сказала Джерис. – Тебе не место здесь.

Джерис стояла лицом к выходу, и теперь увидела человека отчётливее. Плащ на стройном теле, тяжёлые сапоги, руки в карманах. Становилось всё светлее, за её спиной будто восходило солнце, и тогда человек обернулся.