Триада

Потому и в сон этот район погружался раньше всех, а пробуждался на самой заре. Район стариков и старух, что покорно ждут, когда придёт их час и наслаждаются тихими, лишёнными суеты днями.

В спальне стариков Шетгори было темно и тихо. Уже несколько часов как легли в кровать. Духота в комнате то и дело будила старого Гофу, и он вставал, чтобы походить по комнате и размять отлёжанные бока. В очередной раз он открыл глаза и сел на краю кровати, свесив ноги. Беспроглядная темнота. И душно. Только тусклый, еле освещенный квадрат окна висит напротив.

Кашель вырвался из груди Гофы, и он, кряхтя, поставил ноги на пол. Лати Фанкель на кровати зашевелилась, но не сказала ни слова. Гофа подошел к окну, просунул голову между штор и, посмотрев недолго на пустую улицу, распахнул окно. Ставни скрипнули и ударились снаружи о стены дома. В комнату тут же просочилась ночная прохлада. Гофа облегченно вздохнул. Постояв так ещё с несколько минут, он почувствовал, что наконец-то начало клонить в сон. Только он доковылял до кровати, предвкушая долгожданное забытье, как услышал звуки внизу, на первом этаже.

Пожевав сухие губы, он заворчал и зажёг керосиновую лампу. Лати Фанкель приподнялась на локтях. Лицо ее было испуганно, волосы растрепаны, а в глазах – ни следа сна.

– Гофа, что ты? Куда собрался?

– Лежи. Пойду вниз схожу. Говорил же – яблоки поближе к стене клади, поближе! – и махнул рукой. – Не слушаешь, а мне теперь ноги обивать о лестницу эту проклятую.

Отдаляющееся бормотание старика Шетгори звучало ничуть не благозвучнее скрипа деревянных ступеней под его ногами.

Он спустился на первый этаж, освещая себе путь лампой, и перед ним вырос ряд высоких окон, ведущих на веранду. Возле них вдоль стены стоял длинный стол с яблоками, пахнущими так сильно, что даже хотелось открыть окно. Гофа, опираясь на край стола, опустился на колени и осветил пол по углам. Пусто.

Тут звук повторился. И был это не стук падающих яблок. Гофа поднял голову. За стеклянной дверью что-то двигалось.

Старик поднялся на ноги и разглядел в мутные стекла высокую фигуру. Вздрогнув, он затушил лампу. Снова застучали в стекло.

– Гофа, открывай же скорее! – раздалось за дверью. – Я вижу, что ты здесь!

– Кто? – слабо от испуга произнёс старик.

– О, звезды, Шетгори! Открой дверь! Это я, Арнэ.

Гофа схватился за голову и быстро поковылял к двери, чтобы впустить Тарреля.

– Что же ты копаешься там…

– Да лампу-то я ж затушил! – оправдывался старик.