Триада

Мы все – часть великого и вечного, просто почему-то забываем об этом. А латосы злы просто потому, что ты на них зол. Привыкли так. Ты им – они тебе. Они тебе – ты им. И ничто это колесо не может остановить.

– Владыка, так если они вас оскорбляют, не могу я в стороне стоять! И не буду. Я за вас и владыку Эллатоса бы обидел бы, не побоялся.

– Спасибо, Пивси. Ты преданный друг.

– Слуга я ваш, а не друг. Был бы один – хоть куда за вами подался.

– Сейчас только одного я прошу, Пивси. Гляди за другом моим. Чтоб не случилось плохого.

– Не волнуйтесь, владыка Кастари! – горячо ответил Пивси. – Беречь его буду, как вас!

Орвель похлопал Пивси по плечу и направился к товарищу. Подойдя, он взял его за руку и сказал, указывая на латоса:

– Это латос Пивси. Он покажет тебе храм. Строили недалеко от Гаавуна, в лесу. Там очень красиво, увидишь. С обрыва видно весь океан.

Человек поправил капюшон и взглянул на Орвеля чистыми зелёными глазами.

– За что тревожишься? – спросил он.

Орвель пожал плечами.

– Я всегда тревожусь за тебя. Ты у нас один.

– В том и дело. Был бы не один, быть моей цене, – и достал серебряный ардум из кармана, – керта.

– Неправда! – воскликнул Орвель и отдёрнул руку. – Ты совсем забыл о своём величии.

Тот отвёл взгляд.

– Каком величии?

– Не забывай, кто ты. – сказал Орвель с горечью. Взглянул на океан и добавил: – Не хочу больше говорить. Поехали в Гаавун.

Орвель развернулся и пошёл к Пивси.

– Всё хорошо, владыка? – спросил Пивси.

– Поехали. – ответил Орвель и потёр лоб, который так и стремился нахмуриться.

Гаавун организовал пышную процессию. Повозки, что глава города отправил к заливу, украсили цветами и лентами, а лошади, самым приличным образом вычесанные и приглаженные, нетерпеливо фыркали и всё старались идти быстрее, но возницы прикрикивали на них, и свистели хлысты.

Дорога вилась меж деревьев, то крутая, то ровная. В солнечной траве стрекотали кузнечики, и замолкали лишь там, где скалы подходили вплотную к дороге: на них грелись ящерицы – серые, зелёные и жёлтые, с брюшками, полными тех самых кузнечиков.

Дорога не успела утомить. Едва лошади вспотели, как уже показались лимонные заросли, а после них – высокие скалы, поворот, и вот процессия въезжает в долину, полную белых домов и разноцветных крыш, вот возвышаются башни на берегу, и всюду, куда только взгляд падает – красно-белые флаги провинции Гаавун.