Триада

Закинув ардумы в карман, она бросилась к двери и схватила Тарреля за капюшон.

– Совсем дурак? – и дёрнула его к выходу, чуть не задушив.

Таррель успел схватить кристалл. И вовремя. Крыша дома рухнула, и огонь вырвался наружу через окна, рыча и завывая, точно ураган. Скрылся под землёй порог, потом окна, а потом и то, что осталось от крыши поглотила земля, засасывая в себя всё, будто болото. Столп огня, искры и жар окутали пространство, и слышалось в них не то завывание, не то песня, простая, но страшная, будто сотни голосов кричали по-разному, никак не сливаясь в единое звучание.

Долго бушевал пожар. Он охватил лимонные деревья, траву и, кажется, саму землю, а на скалистом берегу, освещённом огнём, носились, точно призраки, беспокойные тени. Ни воды, ни неба, ни земли не осталось теперь на берегу, только этот огонь, будто золотой глаз на теле чёрной ночи – и ничего больше.

Громко играла музыка этой ночью в Гаавуне. Весело, невпопад.

Музыканты покраснели, вспотели, но всё играли на дудках, били в барабаны и водили смычками по струнам. Старым гаавунским песням подпевал весь город, потому у музыкантов никак не получалось быть громче всех этих криков. Те гости, которые расположились на Баник, уже даже не слушали, что играют на площади, и кричали те песни, что им самим больше всего нравились. Кто-то пел "Рыбака на заводи", кто-то "Самую хмельную", кто-то просто выл что попало, едва слышал знакомые мелодии. Клубок криков, песен, топота, хлопанья и музыки.

Старик Пивси, держа Каселя на руках, пробирался через толпу, чтоб занять место на Баник, на тех самых коробках, из которых соорудили возвышения.

– Смотри, скорее! – сказал Пивси Каселю, показывая на площадь. – Сейчас выпускать будут. У нас тоже есть! – и счастливо улыбнулся, показывая шевелящийся кулёк.

На помосте прыгал заводила, которому никак само небо силы давало, прихлёбывал из фляги украдкой, а потом бил в ладоши, чтоб возвратить горожан в ритм музыки.

Колокол загудел. Будет бить полночь.

– Пришло время! – завопил заводила в железную трубку. – Где же ваши сияющие сердца?

Горожане закричали вдруг, боясь, что не успеют ко времени, и стали доставать свои кульки: кто из карманов, кто из-за пазухи, кто с пола поднять хотел – а вот и нет уже, прозевал! Все бросились за своими кульками.

– Ну, поднимите же их! – кричал заводила.