Где валяются поцелуи. Париж

«В каждом кто-то живет и говорит по-французски со своими насущными проблемами», – думала про себя Катя. Казалось, ей слышна была их французская речь, а голос Пьера, что показывал сейчас, где находится Центр Помпиду и Латинский квартал, остался где-то за кадром, будто Пьеру выключили звук. Рядом томился на солнце храм. Храм был нарядный, белый, словно вырезанный из ватмана и наклеенный на голубое небо.

– Это базилика Сакре-Кёр, одна из самых высоких построек в городе, не уступающая даже самому холму, – снова включился звук у Пьера.

– Сколько метров? – просто так, по-детски спросила Катя.

– 130. Но прелесть ее не в высоте. Здесь тусовка. Здесь очаг творчества. Здесь склады художников и музыкантов, – пытался подражать ее цинизму Пьер.

– Только не включай гида, пожалуйста.

– Устала?

– Я люблю бульвары, только не в горку. Очень трудно наслаждаться видами, когда ползешь в гору, да и вообще наслаждаться.

* * *

– Машина – мой любимый транспорт. Хотя со своей я рассталась.

– Неужели моя была лучше остальных?

– Нет, был еще один… «Фольксваген», один «Мерседес», даже «Порше», – назвала наугад марки машин, которыми грезил в свое время ее муж, Фортуна. Она снова оказалась под дождем: «Куда вас подбросить? – остановилось возле нее такси. – Не важно. Чтобы полетела». После этих слов трапеция двери вновь встроилась в кузов авто, оставив ее, Фортуну, под дождем.

– Ей хотелось все бросить и улететь, – произнесла она вслух.

– Кому? – не понял Павел.

– Руке. Вчера в парке она так и сделала.

– Кто?

– Моя рука. Она так и сделала, но улетел он – шарик.

«Какой шарик? Может, она имеет в виду голову? Может, у нее вчера сорвало крышу?» – думал про себя Павел, настороженно глядя на ночную гостью.

– Прежде чем бросать, надо определиться, кто из вас легче, кто из вас воздушный.

– А шарик откуда?

«Похоже, речь о каком-то мужике. Видимо, разругалась вчера. Зачем я только остановился? Романтики захотелось. Теперь она начнет названивать своему.

Потом они помирятся, придется везти ее домой. А может быть, поссорятся в пух и прах, так что тот приедет за ней сам. Начнет ревностно выяснять руками, кто я такой. Потом накинется на нее. Она, защищаясь, начнет палить почем зря из своей пушки…»

– Подарили на входе в парк, – оборвала цепочку его опасений Фортуна.

– Все как в отношениях. Удача осталась на обочине, – посмотрел на свой кофе Павел.

– Нет, на обочине осталась я.