Кофе на утреннем небе

Лишь изредка ветер давал им повод для сплетен, выйдя на пробежку. Он то ускорялся, обгоняя других участников здорового образа жизни, то вовсе замирал, при виде одинокой приятной девушки, готовый сдувать с неё пылинки всю жизнь.

Весна высунула язык и показала мне его, зелёный и нежный, я принял игру и поцеловал её. Она сначала несмело прикоснулась только, потом всё уверенней сливалась с моими губами, пока не впилась в меня и не начала прорастать одним сильным деревом. Я чувствовал берёзовые соки, забурлившие в моей крови и в её животе, что это было? Влюблённость? Может быть.

Весна оседлала и уже крутила педали, приведённые в действие цепью причин и следствий. Ход её был лёгкий. Мы мчались вместе с ней, я держал руль.

Когда я хотел было притормозить, чтобы заехать домой и предупредить жену, что я задерживаюсь, но обнаружил, что тормозов нет. Алиса сидела передо мной на рамке, я вдыхал её волосы, трепавшиеся с ветром, на багажнике только шампанское и фрукты и ещё «Зловарь». Именно эта чёртова книга, прекрасная и опасная, навязала нам свою увлекательную игру в слова, а позже и в чувства, которые словно «Лего» стыковались со всех сторон, а не только слева направо, как это было принято азбукой.

Этот мир нового слова открывал чудовищные возможности. Слово в объёме. Часто слова безвозвратно теряли веками нажитое значение, и им вдруг становилось от этого легко и свободно, у них, как и у счастливых людей, вырастали вдруг крылья, появлялись новые перспективы роста не только карьерного, но и творческого. Бедные становились богатыми, богатые – щедрыми. Вся эта беспечная весёлая пьянящая болтовня была хорошо знакома филологам в пору цветения влюблённости.

Иногда по дороге мы менялись местами, и тогда за руль садилась Алиса, она всё время норовила съехать в лес, на просёлочную дорогу, чтобы срезать напрямую. Так мы проскочили через джунгли лета, вымокнув до нитки в поцелуях осени, преодолели вместе бесконечную продрогшую равнину зимы. Вновь весна крутила две педали. Она крутила нами как хотела, совершая остановки в самых непредсказуемых местах, чтобы материализовать матерное в сказуемые, выражающие чувства и желания.

Окно приблизилось ко мне, потом подошла Алиса. Окно стеклил дождь. Сквозь расплавленный разведённый водой стеклянный раствор мы наблюдали за акварелью городской суеты. Там было чем поживиться. Люди струились с работы, вода смывала с них пыль деловитости. И как бы мы не смешивали краски, картина выходила серой, мраморной, питерской.