В паутине страсти

Куда бы тебя отправить, чтоб тебя там хоть научили, как так краситься? – в задумчивости произносил он, критически глядя на Юльку, которая будучи уже в возрасте за 30 любила порой выйти из дома совершенно ненакрашенной, потому что благодаря генам мамы выглядела моложе своих лет.

Юльке было обидно слышать сравнения себя с другими женщинами, при том, что сравнения эти были не в ее пользу: «Он не ценит мой моложавый вид, желая всех грести под одну гребенку и видеть ее в образе современной женщины-киборга, как она их называла: с накладными ресницами-ногтями-волосами, накаченными губами-грудями-попами (и половыми губами, кстати, – сейчас это на пике моды, как прочла Юлька в глянцевом журнале), удаленными комочками Биша… и что там еще они делают?

– Это платье красивое.

Но… Его тоже с высокими каблуками надо носить, а ты ж не хочешь… Ты в этом плане безнадежна…

Юлька думала: «Да почему же не ношу, я бы с удовольствием надела, если бегом по делам не бежать, но теперь, после этих слов как надеть? Ты же уже сказал, что я безнадежна…».

И сразу все падало внутри, и ничего вообще не хотелось…

Юлька в глубине души понимала, что Леша как лучше хочет – ему было бы приятно, если бы она стала фитоняшкой (желательно, по воле волшебства, в один миг) и при этом именно для него, потому что он так хочет, потому что он ей так сказал. Но она, поддаваясь духу противоречия, за который ее ругала еще мама в детские годы, заявляла, что ей это не нужно и призывала его любить ее такой, какая она есть.

Как она его любит.

– Я и так стройная. Я и так красивая. И не поменялась с момента, как ты меня выбрал. Да, несовершенная, но ведь и ты не идеал?! А если ты недоволен, значит, разлюбил? Что это за условная любовь? Вот у меня безусловная, и рассчитываю на ответную реакцию, – говорила Юлька Алексею.

Юлька упрямо упиралась рогами в проблему непонимания и взаимной глухоты к истинным желаниям друг друга (недаром частенько Леша называл ее бараном, он говорил: «Да ты не под знаком Тельца родилась, а под знаком упрямого барана!») и категорически отрицала любые возможности прислушаться к желаниям любимого и делать шаги им навстречу.

При этом считала себя правой. Тяжело ей было услышать его просьбу через стену обид и уязвленного самолюбия.

А многие подруги ее в этом поддерживали, говоря: «Если мой парень перестал считать меня королевой, то надо искать другого, того, кто будет во мне королеву видеть!».

Юлька не была также оптимистично настроена.