Если бы не ты

Я успела заметить, что выглядит он помятым и уставшим. Обида на Гену не так грызла меня, злость поутихла, да и ненависти никакой не было.

Накануне я ни разу не ответила ни на его звонок, ни на эсэмэску. Дома я не ночевала. Наверняка он переживал. И Софья Александровна, скорее всего, тоже места не находила. Мне стало стыдно перед ней за свой поступок. Она-то здесь ни при чём, не виновата, что с мы с Геной разругались, и не заслужила такого отношения к себе. Я поняла, что должна извиниться и, пусть жить я там больше не собираюсь, но уйти должна правильно.

Поэтому решила написать Гене эсэмэску, что со мной все хорошо, чтобы они не переживали за меня. Конечно, этого мало, мне следовало бы позвонить или приехать, но смелости пока не хватило. Ответ прилетел мгновенно:

«Ксения, ты где?»

«Осталась у подруги. Сегодня перееду на бабушкину квартиру».

«Хорошо».

«Хорошо»? Вот так просто? Ни угроз, ни запугиваний, ни уговоров? Это так не похоже на Гену! Видимо, я добилась, чего хотела: ему стало всё равно!

– Ксюш, думаю, ему пока ничего нельзя, – сказал Егор, взглядом указывая на пакет с фруктами, который я купила для Реми.

Мы стояли у входа и ждали, когда начнутся приемные часы. Я очень волновалась! «Как Реми отреагирует на меня? Сможет ли простить?» – Эта мысль не давала мне покоя.

Поднялись на третий этаж. В узком больничном коридоре стоял запах лекарств, хлорки и боли. Мимо двигались загипсованные и перевязанные пациенты: кто-то на костылях, кто-то на коляске, кто-то шёл сам, кому-то помогали.

Старики, молодые, мужчины и женщины – кого тут только не был! Слышатся стоны, хрипы и повсеместное шарканье тапочек.

– Наталья Олеговна, мама Реми, выбила ему отдельную палату, так что Реми сейчас, как на курорте, – попытался разрядить обстановку Егор. Но меня только сильнее сжимал в тиски страх, что Реми меня прогонит, даже слушать не захочет: это ведь по моей вине он оказался в этом чистилище.

Егор открыл дверь палаты, широко улыбнулся другу и зашёл внутрь. Я стояла, видела Реми, но зайти не могла.

Всегда розовощекий, счастливый и задорный, сейчас Реми казался безжизненным. Синева под глазами, ссадины на лице, повязка во всю голову. Тело, спрятанное под одеялом, выглядело, уверена, не лучше. Создавалось ощущение, что он потерял половину своего веса. Что эти изверги с ним сделали?!

Реми повернул голову в мою сторону, и я встретилась с его взглядом – печальным, усталым, болезненным.

– Прости, прости, прости, – одними губами прошептала я.